БОЛЬШОЙ
ЧЕЛОВЕК ПРОТИВ
Если национальный налоговый
режим не привлекателен для инвестиций, тогда
давайте его улучшать. Но — для всех
Каха
БЕНДУКИДЗЕ — возможно, самый колоритный из
российских олигархов. Ему принадлежат заводы,
выпускающие 70% бурового оборудования, 60%
специальных сталей, свыше 90% оборудования для
горной добычи, 78% — для металлургии и половину —
для атомных станций. Его внешность и габариты
подтверждают: большой человек.
Он либерал. Поэтому
постоянно требует равных возможностей и здравых
законов. И чтобы никакой бюрократии.
Он прагматичный
капиталист. Его бизнес успешен, если есть хорошие
заказы на оборудование. Ну а от его успеха
зависит зарплата мужиков на питерских и
нижегородских заводах, на «Уралмаше».
Бендукидзе рассчитывал
заработать на поставках оборудования участникам
проектов соглашений о разделе продукции на
Сахалине. Получилось не очень: иностранцы его
«прокатили», как, впрочем, и остальных
промышленников России. Поэтому, когда во вторник
депутаты говорили на тему СРП на специальных
парламентских слушаниях, он оказался самым
эмоциональным из выступавших.
Говорят, Бендукидзе не
очень открыт для журналистов. Но после
парламентских слушаний он дал интервью нашему
корреспонденту Игорю АНДРЕЕВУ. Каха
Автандилович, стоя в коридоре Госдумы, говорил
быстро, легко, прямо, иногда в весьма жестких
выражениях
— По условиям СРП
инвесторы должны тратить не менее 70%
инвестиционных средств на продукцию российского
машиностроения. Вы утверждаете, что они этого не
делают. Но они, насколько мне известно,
используют в основном связанные кредиты и не
могут тратить эти деньги в России.
— Нет. Во-первых, у
них не связанные кредиты. Это крупные компании,
которые могут кредитоваться как угодно.
Во-вторых, ну знаете, связанные кредиты — это не
ответ. Мы что, идиоты, что ли? Мы что, им просто так
отдали куски российской территории: делайте что
хотите? А тогда нельзя ли мне тоже отдать кусок
российской территории и сказать: «Делай что
хочешь». Почему мне не говорят: не хочешь ли ты
производить машины на условиях соглашения о
разделе продукции и так же мало платить налогов?
Я бы с удовольствием платил так же мало. Но мне не
предлагают этого. Потому что это несправедливо.
— Еще вопрос. Критики
СРП говорят, что в этом режиме есть встроенный
механизм, делающий выгодным завышение издержек,
поскольку это снижает налоги.
— Там такая ситуация:
вы работаете, работаете, и все свои затраты
компенсируете добытой нефтью. Чем больше у вас
затрат, тем больше нефти вы забираете и
зарабатываете на перепродаже. И только после
того, как вы все свои затраты погасили, вы
начинаете делиться с государством. Поэтому, если
у вас маленькие затраты, вы начнете делиться,
допустим, через четыре года, если большие — через
двенадцать лет. Есть разница? Есть!
— Но в теоретических
раскладках схема выгодная. Идет раздел
продукции, той же нефти, после того как затраты
инвестора компенсируются.
— А это неважно,
поскольку вы можете сделать так, что прибыли
никогда не будет. Или будет очень не скоро.
Вопрос: когда у вас все окупится? Мы же никак не
можем проверить. Как можно проверить их
бухгалтерию? Компании находятся за пределами
России…
— Как выглядит
дискриминация российских промышленников, о
которой вы говорите?
— Для нас
придумывается масса ограничений. Допустим:
«Почему вы меряете в метрах, а не в футах? Поэтому
мы у вас ничего не закажем». Или вот: мы должны
были участвовать в поставках очень сложных
конструкций для железобетонных оснований. Они
сказали: «Знаете, у вас аудит делал Ernst&Young, а мы
ему не верим, мы хотим, чтобы сделала Arthur Andersen». Но
это смешно, понимаете? Это просто
нецивилизованно, я бы даже сказал.
— Скажите, исходя из
своей практики: с кем вам удобнее сотрудничать, с
иностранцами или с российск...
— С российскими
компаниями конечно! Да, они очень жестко подходят
к вопросу, они экономят деньги, каждую копейку. Те
времена, когда они были ничьи, прошли. Есть
конкретные хозяева, конкретные акционерные
общества; они стремятся повысить прибыльность,
издержки снижать. Да, они нас «отжимают» по цене,
но они честно покупают то, что им выгоднее,
понимаете? Они менее зашоренные, более
эффективные в своих решениях.
— Возвращаясь к СРП:
что вы думаете об этой системе в целом?
— Я считаю, что мы, в
принципе, могли бы отказаться от СРП... У нас же не
такая ситуация, что в стране нефти не хватает и мы
вынуждены дать им эксклюзивные права в обмен на
то, что они нам тоже немножко добытой нефти дадут.
У нас с нефтью внутри страны все нормально и — на
многие годы вперед. Значит, получается так, что мы
берем их и российский нефтяной сектор и говорим
российским компаниям: ты добывай и продавай на
международных рынках, с каждой тонны нефти ты
должен заплатить нам столько-то налогов. А другим
говорим: ребята, вы тоже добывайте и тоже
продавайте на тех же рынках — то есть будете
конкурировать с нашими компаниями — и вы будете
платить нам меньше. Логика где?
— Тогда возникает
вопрос: зачем нам СРП? То есть у сторонников СРП
есть свои аргументы…
— Я считаю, что СРП не
нужны. Я считаю, что это будет нормальная честная
ситуация, если нет никаких СРП. Три соглашения,
которые подписаны, — ладно, раз подписаны,
давайте поживем с ними, не помрем. Надо
контролировать только, чтобы там не было обмана.
Знаете, как они говорят? Такая вот сталь в России
не производится и вот такая... Все у нас
производится в стране! Если СРП не будет, будет
везде действовать национальный налоговый режим
— это будет честно. А если мы считаем, что
национальный режим непривлекателен для
инвестиций, тогда давайте его улучшать! Улучшать
для всех, понимаете?! И это, между прочим, будет
соответствовать и ВТО, и международным
обязательствам России, и развитию российской
экономики, понимаете? А делать там какие-то
огороженные участки — вот здесь тепличные
условия, а во всех остальных у нас будет тяжелая
жизнь — это несправедливо.
— Сейчас речь идет о
главе Налогового кодекса, посвященной СРП. Она
будет содержать норму, по которой быть
инвесторами и пользоваться льготным налоговым
режимом могут российские компании...
— Ну, они и до этого
могли быть инвесторами. Но там, понимаете,
получается все то же самое: экономических
стимулов к снижению издержек нет. Обманывать —
легко и выгодно…
— В таком случае
возникает подозрение, что некоторые наши
нефтяники просто заинтересованы в СРП, им
выгодно разрабатывать месторождения на льготных
условиях...
— Подождите. В режиме
СРП налогов намного меньше приходится платить.
По некоторым расчетам — налогов в восемь раз
меньше! С тонны нефти в обычном порядке налогов
набегает на пятьдесят с чем-то долларов. А в СРП
то ли шесть с чем-то, то ли восемь долларов…
Конечно, это выгодно… Но подождите, ну о чем мы
говорим? А мне было бы выгодно производить
оборудование, если бы НДС был вдвое меньше и
налог на прибыль — три процента. Но мало ли что
мне выгодно?! Представьте, что я говорю: давайте
мне сделаем так, а все остальные пусть сгниют.
Порочна сама идеология: мол, раз у нас плохой
налоговый режим, в нем работать невозможно, то
давайте сделаем эксклюзивный хороший режим для
отдельных лиц. Но, простите, это глупо! К тому же
речь идет о месторождениях больших, интересных,
понимаете, привлекательных. Я еще раз говорю:
если бы у нас была другая ситуация — страна не
имеет ни технологий, ни компаний нефтяных; страна
не имеет опыта, у нее есть огромный
неудовлетворенный внутренний спрос на нефть, и
она вынуждена дать кому-то очевидные
преференции. Но — у нас есть крупные успешные,
прибыльные, с деньгами, нефтяные компании. У нас
есть все технологии, которые сейчас используются
в мире. Если чего нет — мы быстро создаем или
покупаем. Вот наша компания сейчас купила
американское проектное бюро, которое является
одним из ведущих в разработке разведочных
платформ. Это одна из ведущих фирм, 30% мирового
флота платформ построены по ее проектам. У нас в
России все есть — только скажите: чего надо? И
если уж мы кому-то дали преференцию, пусть за это
дают преференцию нашей внутренней экономике —
закупают оборудование. Но они не выполняют этого.
Допустим, говорят: вот оборудование, мы привыкли,
что оно так вращается, а у вас по-другому, вот так.
Мы что-то доказываем, спорим. Но и с трубами — а
это ведь не хай-тек — то же самое: не покупают. И
так далее.
— Вы можете дать
прогноз, что будет с СРП?
— Мне трудно делать
предсказания. Я знаю, что здесь очень сильное
лоббирование. Сильное лоббирование на всех
уровнях. Вплоть до внедрения представителей
заинтересованных в СРП компаний в органы
государственной власти, госуправления.
Конкретно продвигают своих людей на должности. А
вы как думали? Потому что можно сэкономить сто
миллионов, двести, триста, миллиард — ну ради
этого люди на все пойдут.
— А какие там
лоббистские группировки, это наши нефтяные
компании или иностранные?
— Наши компании в том
числе. Хотя, знаете, большинство наших компаний
хотели бы видеть единый налоговый режим. Но есть
и некоторые компании, которые хотели бы видеть
СРП, потому что у них уже что-то там «заряжено»...
Вот поэтому трудно делать прогнозы. Потому что
ситуация неочевидная, есть попытка «замылить»
этот вопрос… Вы проанализируйте уже заключенные
соглашения о разделе продукции — там есть вообще
фантастические вещи, за которые просто нужно
человека предавать суду. Вот пример: добывают газ
на Сахалине, и этот газ российское правительство
получает по цене экспортного газа, как в Европу. А
куда его можно девать? Никуда. Вы можете там, на
Сахалине, деревню отопить — и все. То есть
фактически вы этот газ сжигаете. А нужно его
забирать — ведь «раздел продукции»! Это было
подписано одним из министров, вот такое
соглашение. Ну разве нормально?
Игорь АНДРЕЕВ
23.01.2003
|
