Виктор
ЧЕРНОМЫРДИН:
ВСЕГДА ЛЕГЧЕ, КОГДА
ДВОЕ СОБИРАЮТСЯ. И НЕВАЖНО, КАКИЕ ОТНОШЕНИЯ
Виктор Черномырдин был
назначен послом РФ в Украине в середине 2001 года. И
это назначение было знаковым. Отставкой
правительства Виктора Ющенко завершился первый
виток «кассетного скандала» — казалось, победой
(хотя и небезоговорочной) украинского
президента.
Этой победой он был обязан
в первую очередь Владимиру Путину, поддержавшему
коллегу. За моральную поддержку пришлось платить
вполне материальную аннексию. Весной 2001 года
были объединены энергосистемы двух стран,
заключен ряд экономических договоренностей в
Днепропетровске. На очереди стояло главное
достояние Украины, главный символ ее
независимости – газовая труба.
По слухам, курсировавшим
тогда в киевской прессе, у «Газпрома» была еще
одна кандидатура на роль украинского посла –
Альфред Кох. Назначение сорвалось якобы только
потому, что ТВ-6 намеревался объявить, будто
дедушкой кандидата был гауляйтер Украины Эрих
Кох.
Впрочем, Черномырдин
по-любому был более перспективен. Экс-премьер
прекрасно осведомлен о не всегда безупречном
экономическом прошлом большинства украинских
политиков (мало кто из них не преминул попастись
в свое время в «секторе газа»). С президентом
Украины российского посла связывала давняя
дружба (уже став лидером нации, Леонид Кучма
нашел время вырваться на свадьбу дочери
Черномырдина).
Кстати, все
растиражированные скандальные заявления
дипломата – это не что иное, как попытка защитить
друга от наездов как Запада, так и внутренней
оппозиции. ЧВС не радовал журналистов
высказываниями на болезненные для Украины темы
русского языка, Русской православной церкви и
базирования Черноморского флота в Севастополе.
Весь этот набор гуманитарных проблем вне
интересов новой, прагматичной России.
В октябре прошлого года,
несмотря на отчаянные протесты ряда депутатов
Верховной рады, был создан украино-российский
газотранспортный консорциум. Теперь на очереди
вступление Украины в Евро-азиатское
экономическое сообщество. Плюс ряд мелких
тактических задач по приватизации россиянами
очередного куска украинской экономики. Киевские
аналитики не сомневаются: российская дипломатия
со всем этим успешно справится.
— Многие россияне
волнуются, что при пересечении украинской
границы у них потребуют предъявить
загранпаспорт. Мои знакомые в Москве даже
звонили по этому поводу в посольство Украины. Там
им сказали, что нововведение — российская
инициатива.
— Не знаю, чья это
инициатива… Этот вопрос поднимала и Украина.
Потом Россия инициировала. Пока, я думаю, будем
ездить по обычным паспортам. У нас не все даже
советские паспорта поменяли. А тут
загранпаспорта вводить. Не такой простой это
вопрос. Может быть, когда-нибудь это и будет
введено. Но, на мой взгляд, не нужно этого делать.
Необходимо ввести перечень документов, которые
могут предъявляться при пересечении границы.
Зачем загранпаспорта, когда сёла рядом и их
жители ходят туда-сюда через дорогу по несколько
раз на день.
— Может быть, вопрос
отпадет, если вы уговорите Леонида Кучму
вступить в ЕвроАзЭС?
— Я никого не
собираюсь уговаривать. Это личное дело каждого.
Каждый куда хочет, туда и вступает: в НАТО, в
Евросоюз, еще куда-то… Мы не уговариваем, мы
объясняем. Мы же не приглашаем Гондурас вступать
в ЕвроАзЭС (ЕвроАзЭС — Евро-азиатское
экономическое сообщество, Гондурас — страна
Латинской Америки. — Я.В.). Но Украина считает для
себя первостепенной интеграцию в Европейский
союз. Пожалуйста! Украина хочет в НАТО. Это дело
Украины. Россия не может никому ни запретить, ни
указать. Мы говорим, что НАТО — это плохо, но
каждый сам определяет свою судьбу. Украине, может
быть, тоже не нравится, как мы выстраиваем с
кем-то отношения. Но тут нравится не нравится не
имеет значения. Никаких обид тут нет и не должно
быть.
— Недавно по
украинскому телевидению показали вашу публичную
дискуссию с Леонидом Кучмой. Известно, что вы
общаетесь не только как политики, но и как друзья.
В личных беседах вы тоже обсуждаете политические
темы?
— Обсуждаем.
— В разговоре
тет-а-тет легче или труднее находить общий язык?
— Всегда легче, когда
двое собираются. И неважно, какие отношения. Одно
дело, когда дискуссия ведется по телевидению, и
совсем другое — просто поговорить. У нас
отношения такие, что нам всегда легко. Мы всякие
вопросы обсуждаем. Но он — президент, он отвечает
за Украину. И я это очень хорошо понимаю. Для
этого и существуют политика, дипломатия. В чем-то
мы их убеждаем, в чем-то они нас. Когда есть разные
точки зрения, это хорошо, надо радоваться. Значит,
есть о чем говорить. В Украине 30—40 процентов
экономики приходится на Россию. Это много. Если
будем молчать, если каждый замкнется в своей
скорлупе, что тогда будет?
— Вот уже трижды
украинские политики призывали объявить вас
персоной нон грата и все три раза — сторонники
Ющенко. Как вы относитесь к тому, что СПС сегодня
поддерживает близкие контакты с этим политиком?
— Так это и с моим
предшественником также поступали. Мало ли кому
что в голову придет. Не надо уделять внимание
этому событию. Я знаю, что должен делать, и делаю.
Я не из тех, кто переступает грань. А обращать
внимание... Ну что вы… У них головы так устроены.
Они идеальные антирусисты, антироссияне, так
скажем. Что бы я ни сделал, им все будет плохо.
Такие люди, ну что тут можно поделать.
— То есть вы даже не
отслеживаете, кто в России их поддерживает?
— Да мне все равно.
Кто такой Ющенко? Самого Ющенко мы знаем. А кто
там у него? Я не хочу туда влазить, разбираться.
Мне это абсолютно неинтересно. И сам Ющенко, и
все, что вместе с Ющенко. Он же проголосовал (за
внесение вопроса об отзыве посла на рассмотрение
кабмина Украины. — Я.В.). Ну если бы он не
проголосовал, тогда другое дело. Но если
проголосовал, значит, он вместе с ними. Меня это
не волнует, еще раз говорю.
— А как вы считаете,
почему вы им так не нравитесь?
— Ничего даже не хочу
считать, мне это все равно. Они не хотят, чтобы у
Украины и России были нормальные отношения. Они
же не скрывают, пишут и говорят: только Запад. А на
Восток, на Россию? И потом, они ведь — не Украина.
Они не вся Украина. Они ноль целых ноль-ноль
десятых.
— Во время выборов вы
говорили, что влияние России на Украину ничтожно
меньше, чем влияние Америки.
— Я так не говорил.
— Вас так цитировал
целый ряд СМИ.
— Мало ли что
цитировали! Я такого не говорил. Кто на кого
влияет? Мы во время выборов не ездили сюда, не
уговаривали, не агитировали. Запад проводил
определенную политику: в парламенте Соединенных
Штатов Украину обсуждали, деньги выделяли. А тут
так раздувают: Россия, влияние России. Мы влияем
только тем, что мы рядом. Их и это уже пугает. Но мы
рядом, мы соседи. Соседей не выбирают.
— Многие украинские
эксперты в один голос говорят, что вы не столько
дипломат, сколько лоббист конкретных
экономических проектов. Главным образом
газотранспортного консорциума.
— Круг моих
обязанностей четко очерчен. Я, кроме всего
прочего, еще несу ответственность за
торгово-экономические отношения России и
Украины. Это моя обязанность.
— Здесь, в Украине, в
ваш адрес звучали обвинения в том, что вы
остаетесь акционером «Газпрома», то есть имеете
личную заинтересованность в создании
консорциума.
— (Откинувшись на
спинку кресла.) Послушай, ты какое интервью
берешь? Такие вопросы задаешь… Не был я
акционером никогда и не являюсь.
— Дипломатическая
работа — это как бы третья ваша ипостась. Вы были
крупным промышленным руководителем, возглавляли
правительство. Какой из трех видов деятельности
вам наиболее близок? Может быть, вам иногда
хочется вернуться в прошлое?
— (Смеется.) Что
вы! Я что, ребенок, не понимаю? Всему свое время.
Каждый период — это особый период в моей жизни.
Хозяйственная моя деятельность,
государственная, сегодня я выполняю
определенные задачи. Я делаю то, что я должен
делать.
— А что вам нравится
на дипломатической работе?
— Эта работа ни в
какое сравнение не идет с тем, что я делал до
этого. С другой стороны, я ведь и раньше занимался
российско-украинскими отношениями. Меньше, но
занимался. Как председатель правительства. Когда
был министром, многие украинские предприятия
входили в состав моего министерства. Так что в
эту страну вложена и толика моего труда, не
виртуального, а настоящего. Я принимал решения,
где строить, что строить, в какие сроки строить.
Кто-то болтает языком, а у меня здесь есть свой
труд, овеществленный. Мне это все далеко не
безразлично. Я помню, что я подписывал. Так что
когда вы говорите о газовом консорциуме, об
энергетике — это моя альма-матер. Этого нельзя
забыть или вычеркнуть.
— А у вас не было
желания изучить украинский?
— Да я и так его
понимаю. А сказать, что мне он нужен… Ну что, я
буду мемуары писать? Разговаривать нет смысла. А
понимать — я и так понимаю. И меня понимают.
Янина ВАСЬКОВСКАЯ,
наш соб. корр. Киев
30.01.2003
|
