NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ЧТО ДУМАЮТ В ЧЕЧНЕ О РЕФЕРЕНДУМЕ ЕГО СТОРОННИКИ И ПРОТИВНИКИ. И ЧТО У НИХ ОБЩЕГО
       
       Можно устраивать какие угодно референдумы и по каким угодно поводам – это здорово. Потому что чем больше референдумов, тем, выходит, общество свободнее и люди вроде бы чувствуют себя не пешками, а теми, кого еще о чем-то спрашивают, значит, это трудно не назвать демократией. Однако применимо ли это к Чечне? Где главный аргумент — по-прежнему смерть? Где люди исчезают с лица земли с легкостью летней пыли? Как то, что творится здесь именно сейчас, в начале весны 2003 года, соединяется с понятием «свободное волеизъявление»?..
       
       «НЕТ!»
       — Ни на какой референдум я не пойду. Ни за что. Сначала сына верните. – Табарик Исраилова, решительная женщина с нотками жесткого командарма в голосе, не говорит — отрезает предложение за предложением. Табарик действительно уже 23 года как на руководящей работе в администрации селения Кулары, и политически вполне подкована, но ее сына Шарпуди это не спасло.
       Мы едем с Табарик смотреть труп – это дело тут совершенно рядовое. Тысячи семей мотаются по Чечне, разыскивая своих без вести пропавших родных, и почти ежедневно есть возможность осматривать неопознанные трупы, то тут, то там неизвестно кем подброшенные на поля и в кюветы.
Шарпуди Исраилов       Итак, 30 декабря Шарпуди ехал вместе с куларинскими милиционерами Сулеймановым и Яхъяевым получать в райцентр обновленный паспорт. У 18-го блокпоста их машину обстреляли военные – средь бела дня. Яхъяева убили. Всех, и живых, и мертвых, загрузили в БТР, машину тоже за собой поволокли, но по дороге Сулейманова, обчистив, выкинули, труп Яхъяева еще и взорвали, и от милиционера похоронили только нижнюю часть тела... А Шарпуди? Его военные оставили себе, и куда потом ни ходила Табарик, кому только ни подавала прошения – тишина и отписки. Нигде он не числится – ни в одном списке задержанных. И это тоже тут типично...
       — Что в этом беспределе может изменить референдум? Военные будут вести себя по-другому? – спрашивает себя Табарик. И сама отвечает: – Считаю, ничего.
       И вот на днях в новоалдинскую мечеть имени шейха Мансура люди принесли неизвестно чей труп – его бросили у дамбы, и по цыганской почте все это передали Табарик.
       Пока машина прорывается по весенним дорожным колдобинам, похожим на холмы, Табарик невозмутима и хладнокровна – ни слезинки, ни истерики. Говорит, что никому не верит, что привыкла за эти месяцы смотреть трупы молодых парней, ее уже не проймешь...
       Но машина тормозит у ограды мечети, и все меняется: Табарик преображается, быстро кидается вперед, будто не видит и не слышит ничего; ее крупные шаги уже резки и стремительны, она взлетает по ступенькам, с силой распахивает скрипящую дверь железного вагончика, стоящего по ту сторону ограды, и в отчаянном финальном порыве знать бросает свое тело внутрь...
       И... Ее спина вмиг обмякает. Слышен голос: «Ничего нет!». И этот голос можно было бы назвать даже радостным. Если бы не обстоятельства.
       «Ничего нет» — значит, трупа нет. Значит, уже увезли – какие-то свои нашли кого-то своего, и труп был чужой. И, выходит, лично для Табарик все хорошо, и надежда когда-то увидеть сына живым остается – можно идти и искать дальше.
       На всякий случай, чтобы во всем удостовериться и во избежание ошибок, Табарик, уже опять собравшаяся и железная, стучится в ворота имама этой новоалдинской мечети Хамида Матаева. И он, привыкший за войну к подобного рода вопросам, растолковывает все подробно: в какой одежде и обуви был труп, какого примерно возраста – все не Шарпуди, и что увезли его в Урус-Мартан, и что только на их новоалдинском сельском кладбище теперь 70 могил, где лежат неопознанные, в большинстве изуродованные и взорванные трупы, подброшенные на окрестные поля, и что наконец надо что-то со всем этим делать...
       — Эти, кто занимается зверствами и потом подбрасывает трупы, превратили мечеть в криминальную зону. Я так и сказал в прокуратуре. «Наводите наконец порядок», — говорит Хамид Магомедович.
       В стороне, где-то за нашими спинами, — постоянная стрельба. Неприятно – ведь спина не имеет глаз, но никто, собственно, не обращает никакого внимания на этот визг автоматных очередей. Такой тут «мир».
       — Семьдесят трупов - это очень много. Очень... Понимаете? Для сельского кладбища. А сколько еще опознали и увезли, – продолжает имам строго, и взгляд его суров. – Мы свое, конечно, уже пожили, но что будет с нашей молодежью? Когда она сможет свободно ходить по нашей земле?
       У имама нет ответа на этот главный вопрос современной чеченской жизни, и мы уходим прочь — шелестеть бумажками-отписками, которых у Табарик накопилась уже гора.
       Табарик не собирается идти голосовать – и не потому, что ей заплатил Масхадов. И не потому, что ей нравится Басаев. Ей вообще все на свете надоели, она просто мать пропавшего сына в стране неопознанных трупов, следы которых ведут к власти, которая еще и требует проголосовать за нее...
       
       «ДА...»
       Гойты – очень красивое село. Улицы просторные – усадебные проспекты, деревья могучие, старые, ветвистые, крепко стоят, припав вершинами друг к другу. Что ни улица – аллея.
       — Будь прокляты они, эти наши деревья, – говорят гойтинские женщины. — Все скрывают. Не видно, кто подъехал. Встанут «уазики» за стволами — и не разглядишь... А как потом искать?
       В ночь с 4-го на 5 февраля, после половины третьего, в дом № 141 по бывшей улице Кирова, ныне улице Дадарова, тихо вошли неизвестно кто. Целая толпа. Чем ближе к референдуму, тем все чаще по телевизору объявляют об этих ночных гостях чеченских домов, что они — «с той стороны», но в маскарадных костюмах «этой».
       Пусть так. Но почему матерились так отменно, по-русски? И вообще говорили только чисто по-русски? И откуда были БТРы? У «тех» нет БТРов...
       Большая семья Хачукаевых из дома № 141 давно спала.
       — Я проснулся, потому что в меня уперся автомат, – рассказывает Сайд-Амин, глава семьи, 47 лет отработавший водителем, высокий крупный старик с огромными ручищами рабочего человека и глазами растерянного ребенка. — Я спросил «маску» надо мной: «Что вам надо?». Он: «Молчи и спи». Я: «Вы дадите уснуть!». Он: «Встанешь, когда нас не будет. Иначе всех пристрелим».
       Так и получилось. Сайд-Амин услышал, как кто-то разбил лампочку, висящую во дворе, – наверное, чтобы не вздумали включить. И удаляющиеся звуки чавкающих по грязи бронетреков вдоль гойтинских аллей. Группа в камуфляже и масках растворилась в ночи, как джинны. Как и пришли. А Хачукаевы недосчитались Мурада, младшего сына и брата.
Мурад Хачукаев       Его опознали по ботинку – осталась только одна нога, больше ничего. А ботинки эти он купил месяц назад, и женщины тогда дома заметили, что матерчатые полосочки на задниках разноцветные, и Мурад все собирался их поменять, да не успел. Вот по полосочкам и определили, что останки — Мурада. Их нашел местный пастух в Мичуринских садах, где бродил со стадом, — есть такое место, очень плохое в Урус-Мартановском районе, где федералы, базирующиеся под селением Танги-Чу, наладились взрывать не понадобившихся им (ничего не знают) людей.
       — Мужчины набрали фрагментов только на маленький мешочек. Меня не пустили, – говорит Сайд-Амин, и он не может унять рук. — Так и похоронили. Большой парень был Мурад... Тихий... Добрый... Жена моя в 90-м году умерла, так он был всем тут как мать. В войне не участвовал. В беженцы не ходил. Не басмачил. Не ваххабит. За что? Идет уничтожение поколения... Чеченская нефть не черная уже, а красная от крови.
       — А на референдум пойдете?
       — Да. Чтобы быстрее наступило время отвечать за все, что творится. И это гарантия, что другие мои дети выживут.
       
       ЧТО МЕЖДУ «ДА» И «НЕТ»
       Между этими полюсами: «нет, ни за что!» и «да, может быть» и распределяются сегодня люди в Чечне по своему отношению к референдуму. Заметьте, они не по разные стороны баррикад – отнюдь, они стоят на одной, плечом к плечу. Они объединены пониманием происходящего, что какой референдум ни организуй, какую бы шантаж-агитацию под общим девизом «Референдуму — да, войне – нет», когда «референдум» и «война» — субстанции разных категорий, ни примени — никуда не деться от главного. От цены вопроса. И он звучит просто: как быть с жертвами, которые за спиной?
       Заметьте опять же: все — и те, кто «да», и те, кто «нет», — не намерены их списывать. Просто одни говорят: торг на крови совершенно неуместен — и точка. Никаких соглашений, никаких промежуточных референдумов, кроме договора о мире и размежевании. Другие же стараются верить «в 24 марта» — в день после референдума. Их внутренний двигатель – 23-го удастся-таки узаконить ответственность российской власти за содеянное, и таким образом, ценой предлагаемого ныне компромисса с Россией, есть шанс выторговать спасение для жизней следующих, кого пока ежедневно пожирает военный молох. У этой группы людей, как правило, тоже нет никаких иллюзий, но они надеются, даже когда надеяться не на что.
       Впрочем, цементирует разные точки зрения одно: все уверены, что итоги референдума уже давно готовы... Почему это так – в следующем номере.
       
       Анна ПОЛИТКОВСКАЯ, наш спец. корр. Чечня
       
13.03.2003
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 18
13 марта 2003 г.

Обстоятельства
Железный Феникс. Возрожден аппарат контроля над обществом?
Крыши поехали...
Серия указов будет продолжена самым сенсационным образом
Президент узнал, что силовики воруют деньги, предназначенные для его выборов?
В метро-то пустят бесплатно?
Подробности
Как правильно общаться с милицией
Остановка времени
Виртуальная демократия
Специальный репортаж
Ирак. Страна- камикадзе. Каждое окно - бойница, каждый двор - пристрелян, в каждом доме - «Калашников»
Отдельный разговор
«Фонд личного обогащения» продолжает сбор вещей для отказавшихся от взяток депутатов
Болевая точка
Референдум для смелых
Что думают в Чечне о референдуме его сторонники и противники. И что у них общего
Власть и деньги
Тольятти: Подсадка для Аиста
Омск: Пиар по-сталински
Навстречу выборам
«Единая Россия» осуждает то, за что голосовала. Это забавно
«Единый» проездной во власть
Вы все еще не в партии? Тогда мы идем к вам!
«Единая Россия» не станет новой КПСС
Геополитика
Ловушка для президента. Куда делись тонны химоружия Саддама?
Тупики СНГ
Кто даст свет Абхазии?
Регионы
Вода массового поражения
Санкт-Петербург
Матвиенко снова будет брать Смольный
Спорт
Черные пятна на белом снегу. Отечественный лыжный спорт раздирают нешуточные скандалы
Телеревизор
Такое вот кино
Последние два эфира Хрюна и Степана
Вольная тема
Эксперимент на себе: что стоит за объявлением «В офис требуется неблондинка в возрасте до 30»
Библиотека
Михаил Барщевский «Последняя любовь»
Кинобудка
Пауки в пыльных закоулках сознания
Фри тикет на хай класс
Музыкальная жизнь
Сыграть из ящика. Сколько стоит спеть по телевизору
К сведению…
Мир в «Застеколье»

АРХИВ ЗА 2003 ГОД
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2003 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100