NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ЗАЧИСТКА В 45-М ПОЛКУ
Кому нет места в армии после войны?

       
Отец и сын Шафиковы. Фото Ксении Бондаревой

       
Кого боится разведчик? Не думайте, не засады и не плена. Больше всего разведчик боится мирной жизни — что, когда он вернется с войны домой, в обычный мир, начальство его просто вышвырнет на улицу. Даже из того убогого офицерского общежития, где у него был «служебный» угол, в котором его ребенок так долго ждал отца с войны.
       
       КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС
       Позднее подмосковное утро. Хмурые лица офицеров, свободных от службы, на фоне такой же невеселой погоды, кляклый весенний снег у всех под ногами... Унылый пейзаж жилого городка разведчиков-десантников 45-го элитного полка ВДВ Министерства обороны. Не идем, а плывем, глядя себе под ноги. Поднимаешь глаза и — о, чудо! — перед тобой, как мираж посреди унылых пятиэтажек, красивый салатово-серый многоэтажный новый дом.
       — Все началось с него, — рассказывает тот, кто идет рядом, — майор Ринат Шафиков. — Конечно, я хотел квартиру в этом доме. Ну сколько можно скитаться?.. Сын подрастает. И я — все по войнам.
       Майор умолкает на полуфразе и уходит в непонятный маневр. Он вдруг прячет лицо, пригибается — ну будто обстрел и надо искать блиндаж, чтобы уцелеть. Ринат тихо шепчет, что стоит сделать вид, что мы только что встретились, совсем не знакомы, а еще просит не смотреть вперед, не размахивать руками и не привлекать внимания... Странности?
       — Да что же случилось? — спрашиваю. — Засада, что ли?
       Глупость, конечно: ну какая засада в подмосковной Кубинке, за КПП, в строго охраняемой зоне постоянной дислокации полка...
       Впрочем, оказывается, что в 45-м полку действительно полная «засада». Только не боевиков, а местная: обстановка тут с некоторых пор — хуже не бывает.
       — Его нельзя злить... — тихо произносит Ринат, продолжая отвлекающий маневр, и мы действительно, как заправские разведчики, быстро, ловко, но без суеты, чтобы неожиданной резкостью не обратить на себя внимание окружающих, меняем курс.
       «Он», которого «нельзя злить», — это замполит 45-го полка Олег Петров, подполковник. И мы потому так сейчас маневрируем на местности, что замполит собственной персоной как раз катит нам навстречу. Его новенький автомобиль подруливает к красивому дому — потому что время обеда, а замполит в нем живет. Внешне подполковник — почти обаятельный человек, с открытым лицом и ясными голубовато-серыми глазами. Но это лишь оболочка. Петров — известная, в общем-то, личность в армии, особенно что касается мам погибших в Чечне солдат 45-го полка, он — мучитель этих мам, и по этому поводу мы уже встречались...
       Теперь выясняется, что замполит — еще и настоящий полковой «дракон», этакая местная самостийная контрразведка. В полку оказалась созданной система, от которой стонут и разбегаются многие офицеры, прошедшие Чечню. Она состоит из простых вещей, недопустимых у военных, но привычных в мирной жизни: это когда офицеры подглядывают и подсматривают друг за другом, а потом вынуждены доносить на товарищей, допустивших какую-либо критику начальства.
       Естественно, офицеры боятся Петрова. За мстительный нрав. За то, что замполит тут все в одном лице: и суд офицерской чести, и профсоюз. За то, что сумел подмять и командира полка Виктора Калыгина, редко появляющегося теперь в Кубинке. За то, что только он, Петров, фактически распоряжается жильем, выделяемым на полк.
       ...Наконец майор Шафиков облегченно вздыхает: «ядерная угроза» миновала, и удалось проскользнуть мимо замполита незамеченными. Подполковник скрылся в подъезде красивой многоэтажки, а мы поползли по слякоти к унылой развалюхе. Ее тут называют «трехэтажка». Это и есть общежитие для офицеров и контрактников.
       
       ГЕРОЙ-БОМЖ
       У Рината Шафикова никогда не было дома. Вообще никогда. Сначала, с годика, — детдом в Нижнем Тагиле. Потом — казармы военного училища и гарнизонные общаги вперемежку с палатками полевых лагерей. За плечами — шестнадцать лет в строю, «перекати-поле по присяге». Одиннадцать из них Ринат только и делал, что кочевал из одной боевой командировки в другую. От такой жизни он гол как сокол, у него нет имущества — только ордена и медали. За Афганистан, Таджикистан, Сумгаит, Приднестровье и много-много раз за Чечню...
       Все, что нажил Ринат, умещается сейчас в парашютной сумке. Майор открывает казенный шкаф с инвентарным номером на жалком обшарпанном боку и показывает эту сумку.
       — На плечо — и в командировку, — коротко объясняет, каковы его истинные жизненные ценности.
       И пока все было только так, Шафиков устраивал армию полностью: непритязателен, ничего не просит, только служит себе — и никаких перед ним обязательств... Но все изменилось, как только наступил момент, когда пришлось задуматься: не пора ли где-то осесть? Не ради себя — ради сына. Дело в том, что Ринат Шафиков — отец-одиночка. Это его положение — тоже следствие боевой биографии. Пока Ринат воевал в Таджикистане, помогая нынешнему президенту Рахмонову брать власть, в Киргизии у него появилась жена, с которой они встретились в Оше, в ее родном городе, куда была предыдущая боевая командировка разведчика, потому что в Оше как раз случилась резня. Потом у них родился мальчик Эдик, а еще позже, в июне 1995 года, его юную жену, студентку консерватории, выследив, убили те, кто недоволен был деятельностью разведчика Шафикова в Таджикистане... Жене исполнился 21 год, и в тот день она шла на экзамен за третий курс...
       Поначалу Эдик жил у бабушки в Киргизии — мальчик был слишком маленьким, чтобы выдержать жизнь по офицерским общежитиям, да и Ринат там редко ночевал, в этих неуютных неметеных комнатах, куда его определяло на постой государство, — он бегал по спецоперациям и горам нашей страны, получил два тяжелых ранения, отлеживался по госпиталям.
       — Думаю, я и не хотел другой жизни, — говорит Ринат. — Но Эдик стал подрастать.
       И он взял сына к себе. С тех пор Эдик ездит к бабушке, лишь когда у Рината — полугодовые командировки.
       Мы сидим в их комнатушке — тут очень по-мужски: чисто, холодно и неуютно, с газетой вместо скатерки. Эдик — мальчик с ясными, понимающими и очень взрослыми глазами, молчалив. Говорит, только когда отец выходит из комнаты и когда спрашивают. Он понимает, что отцу невыносимо тяжело сейчас и поэтому он хочет отправить Эдика на следующий учебный год в кадетский корпус, но мальчику идея не по сердцу.
       — Я хочу жить дома, — говорит он спокойно, уравновешенно, без надрыва, но тем не менее повторяет это несколько раз. — Я хочу жить дома. Дома...
       — А это — твой дом? Ты чувствуешь себя здесь, как дома?
       Эдик — честный парень. Он знает: когда нельзя ответить правду, то лучше промолчать. И так и поступает.
       Отношения командования 45-го полка и майора Шафикова испортились, когда майор стал просить квартиру в новом доме — том самом, куда пошел обедать замполит Петров, а мы должны были делать вид, что смотрим в другую сторону. Майор полагал, что он прав: ведь уже много лет, как Ринат Шафиков — первый в очереди на жилье...
       — Когда я попросил, замполит возмутился: «Ты мало сделал для полка». Я очень удивился и ответил: «Я воевал. Я снял летчиков с горы, с которой их никто не мог снять...»
       Действительно, была такая история, за которую майор представлен к званию Герой России. В июне 2001 года в 12 километрах от чеченского села Итум-Кале, в горах, разбился «СУ-25». Несколько поисково-спасательных групп ходили тогда в горы, но все впустую. Командование вспомнило о Шафикове, о его уникальных боевом опыте и чутье: в узких кругах Ринат известен как альпинист и человек, который «чувствует горы». Он их «читает» — по веточкам, палочкам, листочкам, шелестам и шепотам — еще с Афганистана и Таджикистана... Все оправдалось, и майор нашел погибших летчиков за сутки, одно тело было уже хитро заминировано; ничего, разобрался, и родные теперь имеют могилы...
       Многое тогда Шафиков прямо сказал Петрову. Главное же — о том, что те командиры, которые никто в бою и горах (Петров тоже бывал в Чечне), они — «герои» на гражданке. И замполит не остался в долгу, ударил по самому больному: «Будешь бомжевать у меня, майор... Уволю без квартиры... С ребенком на улицу пойдешь».
       И стал претворять обещанное в жизнь. По полному списку. Сначала он унизил майора. Шафикова, офицера с уникальным боевым опытом, перевели в... оформители плаца. И в заведующие клубом. Потом Петров приказал выполнять работу собственной жены, и та просто перестала появляться на службе; все офицеры знали, что Шафиков пашет за замполитову жену, а она отдыхает дома, в красивой новой многоэтажке, на которую претендовал майор... Тут еще Эдик тяжело заболел, попал в больницу, врачи велели сидеть у его постели. Ринат стал отпрашиваться и писать рапорты, но Петров задним числом и невзирая на больничный лист выставил ему прогулы... Потом собрал суд офицерской чести — за прогулы, и на их основании замполит вышвырнул майора из квартирной очереди и поставил вопрос об увольнении «за дискредитацию звания».
       
       ЗА ЧТО?
       История противостояния Шафикова — Петрова, конечно, просто частный пример, как это бывает, механизм. Один из многих: ведь только в 45-м полку семь офицеров подали сейчас в суд на неправомерные действия командования. Суть явления в другом: вторая чеченская война, об окончании которой не в первый раз объявляют наши власти, тем не менее продолжается — везде, где находятся люди, через нее прошедшие. Тяжелейшее положение складывается в так называемых «чеченских частях». Это те, что воевали. Штабные офицеры там насмерть воюют с «боевиками» — боевыми офицерами. За неповиновение — а «боевики» не желают повиноваться — их просто увольняют, невзирая на заслуги — с унижениями и оскорблениями вслед.
       За что? За то, что они — ежедневный укор. Офицер ведь офицеру рознь. И делятся они на две неравные категории. Первые — действительно участники операций, рисковавшие жизнью, ползавшие по горам, зарывавшиеся в снег и землю на долгие сутки, израненные вдоль и поперек. Жалко их до смерти — им сложно пристроиться к нашей обычной, а для них дикой мирной жизни, где надо лавировать, а не хвататься за автомат, и они не находят общего языка со штабными, часто тоже побывавшими в Чечне, — и бунтуют, пьют, маются, и эти штабные, как правило, их переигрывают по всем статьям: накапают, где нужно, к начальству сбегают, понаушничают, поинтригуют... Глядишь — и подвели под увольнение строптивых...
       Отсюда — портрет вторых «чеченских», которых куда больше. Эти тоже бывали в Чечне, но не лезли туда, где можно было погибнуть. Они сидели себе в Ханкале, на главной военной базе, исправно пытали там «зачищенных» чеченцев, потихоньку занимались рабо- и трупоторговлей — вымогательством за живых и мертвых «зачищенных», богатели, а по ходу дела вовсю выслуживались перед военачальниками из Москвы; и грудь в результате «за Чечню» — вся в орденах, а гонора — просто океан. Эта категория «чеченцев», возвращаясь домой, обратно, как правило, движется вверх по чинам со скоростью летящего метеорита, отлично обустраивает свою бытовую жизнь, получает квартиры, дачи и спонсоров, подносящих «на Чечню», — и...
       …уничтожает боевых офицеров. За что? За себя, конечно. Только за то, чтобы одним своим присутствием в частях боевые офицеры ежедневно не напоминали им, кто есть кто на этом свете.
       Так кто же унижает нашу армию? Говорят, хуже журналистов в этом деле нет. Но я думаю по-другому: нет большей беды для офицеров, чем «свои». Но совсем чужие.
       
       Анна ПОЛИТКОВСКАЯ, обозреватель «Новой газеты»
       
27.03.2003
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 22
27 марта 2003 г.

Обстоятельства
Тайные поставки российского оружия в Ирак
Подробности
Какой удар по милицейскому карману
Ни дать ни взять
Воры стали работать не по совести
Специальный репортаж
Блицкриг и рядовой Райли. Наш корреспондент передает из Ирака
Болевая точка
Редкая удача власти
Общество
Как истребить нищих, бездомных и больных, придумали в Генпрокуратуре
Зачистка в 45-м полку. Кому нет места в армии после войны?
Люди
Виталий Бреусенко — артист балета
Власть и люди
Президент Литвы Роландас Паксас. Байкер у литовского руля
Цена закона
Барабаны судьбы
Московский наблюдатель
Хочешь льготу — рой землю
Гражданское общество на Патриарших
Навстречу выборам
Кремлевское шоу: угадай мелодию выборов
Март, грязь
Профсоюзы как школа предвыборной борьбы
Мир и мы
Мы просто не поспеваем за войной
Борис Панкин: «Говорить о закате ООН рано»
Регионы
Глаза прорезались
Песня о воле
Телеревизор
Если звезды возвращают, значит, это кому-нибудь нужно
Тень независимости
REN с нами
Вольная тема
5 336 673 штуки красного кирпича — на добрую память
Свидание
Вероника Долина. Волшебная курица
Кинобудка
Шок и шоу. Во время войны звезды опускаются на землю
Музыкальная жизнь
«Непоседы»: штаны на лямках шоу-бизнеса
Театральный бинокль
Есть люди, чье присутствие на сцене уже доставляет удовольствие
Сектор глаза
Хельмут Ньютон: «Я нечестный фотограф»
Культурный слой
Для саксофона с оркестром. Лев  Михайлов
Профессиональный гений. Сергей Калмыков
К сведению…
Это — песня!

АРХИВ ЗА 2003 ГОД
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2003 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100