БЕСПЛАТНЫЙ СЫР
ПРОПАЛ В МЫШЕЛОВКЕ
Виктор ШЕНДЕРОВИЧ: Академики
телевидения, которые меня награждали, отказались
от программы — дважды лауреата «ТЭФИ»
На этом
историческом отрезке сатиры в России не будет. По
крайней мере, на телевидении. Станет немножечко…
душнее. Там, где невозможна сатира, в том числе
персональная, на правящую администрацию, там
через какое-то время начинает пропадать еда. А
потом — люди, которые хотят этой самой еды. Это
уже проходили и в Восточной Германии, и в
Северной Корее. Я не пессимист, но исчезновение
оппозиции — это крест на политической
журналистике и политической сатире. Невозможно,
изъяв их из обращения, сохранить права человека.
В этом смысле категорический отказ федеральных и
частных каналов от моей программы означает одно
из двух. Либо моя программа — дважды лауреат
«ТЭФИ» — резко ухудшила свое качество, но я знаю,
что это не так. Либо на руководство каналов
оказывается давление, что очевиднее. Иначе чем
еще руководствовались академики телевидения —
те, которые меня награждали, когда отказывались
от такой программы? Некоторые мне отвечали.
Иногда просто возводя глаза к потолку, иногда —
называя фамилии. «Бесплатный сыр» в Москве
смотрели полмиллиона зрителей. Это огромная
цифра. Мне жалко, что я расстаюсь с ними.
— Остались
перспективы?
— В моей личной судьбе —
безусловно. Я, наконец, сяду и новую пьесу напишу.
Этот процесс мне нравится гораздо больше, чем
смотреть по пять часов в новостях на постные
физиономии персонажей нашей программы. Мне
гораздо полезнее выключить телевизор, уехать
куда-нибудь к востоку…
У меня в запасе есть
несколько формулировок древнеримских.
Катона-старшего и Сенеки. Они мне помогают и
объясняют мое сегодняшнее состояние. Катон
сказал: «Делай, что должен,— и будь что будет»,
чем сильно облегчил жизнь. Эта фраза все ставит
на свои места. С ее высоты мне уже, по большому
счету, не важно, кто победил. В истории с НТВ нас
победили. Ну и что?.. Это отменило семь
христианских заповедей? Да ни черта. Я для себя
каждый раз отвечаю на один вопрос: «Это
правильно?». Утвердительный ответ — абсолютный
критерий. После этого мне уже все равно, что обо
мне напишут и в чем упрекнут.
А второй принцип я взял у
Сенеки — еще не было Владимира Владимировича…
Он это про Нерона сказал. «Это невозможно
изменить, но это можно презирать».
— Какую зрительскую
реакцию на закрытие программы вы бы сочли
творческой удачей?
 —
Не надо демонстраций… А что надо? Неужели второй
«Норд-Ост», чтобы люди поняли цену власти? Когда
после событий на Дубровке вышел «Бесплатный
сыр», мне звонили люди и говорили: «Вы сказали то,
о чем мы боялись подумать». Их было немало, но
меньше, чем тех, кто обвинял меня в измене Родине.
Я бы считал правильной реакцией голосовать на
выборах против действующего президента. Надежд,
правда, что это произойдет, практически никаких…
— У вас есть
«последнее слово»?
— Нет. Мне вообще этот
термин несимпатичен. Не хочется пафоса, мы все,
слава богу, живы. Есть достаточно драматическая
судьба программы и людей, которые ее делали. Они
за мной пошли, и я за них отвечаю. Вот у меня
девочка одна работала редактором. Ей вчера
предложили работу на другом канале с достойной
зарплатой. Она отказалась. Она уже не может
работать бессмысленно. Ей унизительно… Я и ее
отравил свободой.
Беседовала Наталья
ЧЕРНОВА
КАК УМИРАТЬ НАДОЕЛО!
Сегодня
«Бесплатный сыр» Шендеровича покажут в
последний раз. В повторе и если повезет. Если не
повезет, то чего ж вы хотели?! Бесплатного сыра не
бывает много. Считайте, что на нас с вами как раз и
не хватило. Ладно, это все лирика. Хотите знать,
как «Сыр» уходил в последний путь?
Первым пришел на запись
Иртеньев. Иртеньев был веселый и в бежевом. «Хоть
бы кто на похороны поставил», — посетовал
Правдоруб и отправился в студию. Там налили пива
и начали прощаться. «...Сейчас свое допьет он пиво,
последний сделает глоток — и вас покинет
горделиво, тем самым подводя итог»... Сняли два
дубля. «Игорь! Гениальные стихи!» — откликнулась
сверху режиссер Маша Визитей.
Влетел Шендерович:
«Привет, дембеля!». Он тоже был веселый. Немножко
судорожно, но веселый. Иртеньев тут же спросил:
«Вить, а декорации теперь уже не нужны?» — «Не
нужны». — «Я хотел на дачу «себя» забрать. Если б
еще кого вынести, мемориал бы сделали. Был бы
повод собраться, помянуть по-людски, ну и
«народная тропа» не помешает…»
Минут пять всерьез
обсуждали, как пронести мимо охраны
дорогостоящие (300 долларов) декорации.
 В
студии записывали куплетистов — Бориса Смолкина
и Сергея Лосева. Пелось нервно. Режиссер Визитей
не одобряла: «Ну что это такое! У нас тут праздник.
А не похороны... Драйва нет вообще...». На десятом
дубле сложилось с драйвом, но не удался «выстрел
в голову» у Лосева. «Репетируем выстрел в голову,
— донеслось от Визитей. — А после последнего
куплета все уходим из кадра». Смолкин
откликнулся пафосно: «Лучше всего я ухожу из
кадра!»
Они каждую неделю из
Питера приезжали — на несколько часов. Вот опять
суета, и как бы не опоздать на поезд — какие уж
тут приличествующие случаю слова... Но Смолкин не
удержался и, увидев Шендеровича, завопил: «Ну что,
ликвидатор! Довел канал до ручки!». А Шендерович
упал в ноги картонного Чубайса: «Это не я, это он
— погубитель...»
Потом в буфете, когда на
ходу дожевывали свой, считай, прощальный ужин,
Смолкин сказал: «Такую передачу загубили! У нас
такого попадания в жанр и такой аудитории,
которую «Сыр» собирал, больше не будет никогда».
Спокойнее всех был
Феоктистов — шеф-редактор всех программ
Шендеровича. Это восемь с половиной лет жизни, на
минуточку. Он вообще какой-то мистический,
Феоктистов: китайский язык знает. Своей
нерушимой китайской логикой вообще всех добил:
объяснил, что с китайского порядковый номер
программы «34» переводится как «третья смерть».
Все сошлось. Первым было «Итого», потом, как
комета, пронеслись «Помехи в эфире», дошла
очередь до «Бесплатного сыра». Этот Феоктистов,
местный гуру, действительно все знает лучше всех
про жизнь, иначе зачем он отказался от выгодного
предложения, которым его соблазняли в марте на
другом канале? Неужели только для того, чтобы, как
весь трудовой коллектив, четыре месяца не
получать зарплату?!
В студии ставили свет. Со
светом не складывалось, потому что у картонного
болвана Лукашенко, которого выносили на первый
план, оказалась повреждена голова. Она
наклонялась и давала ненужную тень. Голову
пытался поправить ассистент режиссера.
Получалось плохо.
Ведущего «Бесплатного
сыра» записали быстро. Все-таки профессионал,
поэтому и дрожи в голосе никакой. А может,
притерпелся. Минутой раньше кинул в коридоре на
бегу: «Как мне умирать надоело!». Заминка вышла с
прощанием. Режиссер все спрашивала: «Виктор, вы в
тексте сколько раз прощаетесь? Может, еще в
середине попрощаться надо?» — «Не надо в
середине...»
Съемку закончили и пошли
фотографироваться. Долго и бестолково строились.
Недосчитались нескольких, потому что слезы.
Окончательное построение обнаружило, что
протоколу соответствовала только юная редактор
Юля. Она единственная была вся заплакана и в
черном (см. снимок). Потом попытались синхронно
улыбнуться. Получалось неубедительно, пока
Шендерович не скомандовал: «Cheese!». «Сыр» то есть
по-нашему.
Со свободой
слова на телевидении, завершив монтаж последнего
«Бесплатного сыра», покончили в четыре утра
двадцать первого июня сего года.
Наталья ЧЕРНОВА
23.06.2003
|
