NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ОНИ ПИСАЛИ ЗА ШОЛОХОВА
Самый грандиозный литературный проект ХХ века

       
Шолохов беседует с журналистами, 1975 г. (Фото ИТРА-ТАСС)
    
       
Принято считать, что явление и понятие «литературный проект» появилось у нас только сейчас. И все это оправдывается требованиями рынка, вкусами читателей и прочими внелитературными обстоятельствами. Но все же ошибочно считать это явление чем-то новым в русской (да и в мировой) литературе. Вспомним хотя бы нашего Козьму Пруткова. Уже не говоря о Шекспире, который, судя по всему, — вообще самый удачный литературный проект в истории. Но и в ХХ веке дан пример проекта столь грандиозного по масштабам творческого результата, по протяженности во времени, по всемирности признания, что он увенчался не чем иным, как Нобелевской премией...
       Читатель конечно же догадался, что речь идет о Шолохове Михаиле Александровиче. И набивших оскомину спорах на тему: «Сам он писал или кто-то другой постарался?».
       Известно, что тщательно проведенный компьтерный анализ якобы доказал авторство Шолохова. Но ни один компьютер не способен на то, на что способен живой человек — на живой же филологический, текстологический, литературоведческий и, наконец, личностный анализ. Плюс способность иследовать исторический контекст.
       
       А был ли автор?
       Я хочу рассказать о новой версии. А потому пару слов об авторе. Его имя Зеев Бар-Селла. Тридцать с лишним лет назад я знал его как Володю Назарова. Весьма амбициозного молодого лингвиста, который свои первые статьи, посвященные древнегреческим текстам, опубликовал в журнале АН СССР еще будучи школьником. Его первая книга по северокавказским языкам была выпущена им в 26 лет, но пошла под нож, поскольку ее выход совпал с отъездом автора на историческую родину его матери. И еще немаловажная деталь: по отцу он — дальний родственник генерала Назарова, избранного донским атаманом после самоубийства Каледина...
       В письме ко мне Зеев так описал начало своей работы: «Тихим Доном» я занялся, приняв в качестве рабочей гипотезы, что автор романа — это Шолохов. Задача, которую я перед собой ставил, была чисто академическая: можно ли, не имея уличающих документов, доказать наличие или отсутствие плагиата?
       Иными словами: может ли сам литературный текст служить уликой в споре об определении авторства?
       Мой ответ — положительный: может! Потому что каждое произведение литературы несет в себе не только неизгладимые черты личности автора (биографические моменты, круг чтения), но и времени, в которое оно было написано. Это было ясно и до меня... научная совесть чиста — к роману и Шолохову я подошел непредвзято, а к выводу, что Шолохов — вор, меня привели факты».

       Вскоре в Москве должна выйти итоговая книга Бар-Селлы по шолоховскому вопросу, и я с разрешения автора хотел бы заранее подготовить широкого читателя к той информации, которую он из нее получит.
       Коротко ее вывод таков. Шолохов ничего не крал, как предполагают некоторые его противники. Но он почти ничего и не писал. Точнее, не писал в общепринятом смысле этого слова. А именно: не задумывал, не составлял планы, не громоздил черновики, не марал рукописи бесконечной правкой в поисках единственно верного слова. Да и следов этой работы не осталось. А ведь жил он не в Древней Греции, а сейчас, когда все просто заполонено архивами и все, вопреки советам Пастернака, только и делают, что трясутся над рукописями.
       А тут — ноль, зеро. Ни черновиков, ни дневников, ни рецензий, ни застолий. Я имею в виду не всем известное пьянство Шолохова, а то повсеместное сидение литераторов и вообще художников в разговорах о высоком, которое для них — просто экологическая среда обитания.
       Впрочем, есть один документик — выступление на Втором съезде писателей. На печатном экземпляре речи Шолохова стоит следующая надпись: «Л.Ф. Ильичеву, дорогому другу и автору сей речуги, — с поклоном и благодарностью. М. Шолохов. P.S. Аплодисменты — пополам: мне, как исполнителю, тебе — как автору. М.Ш.». Получается, что Шолохову нечего было сказать даже на собрании коллег?.. Но и наедине ведь — тоже. Бар-Селла приводит замечательный пример из воспоминаний писателя Виталия Закруткина, как тот безуспешно пытался раскрутить Шолохова на разговоры о литературе, а тот отмолчался.
       Ну хорошо. Споры-то идут вокруг «Тихого Дона». А остальное? Но там тоже все темно, неясно, опутано какой-то странной таинственностью. И чем дальше, тем больше понимаешь, что затворничество Шолохова в Вешенской было совсем не таким, как затворничество Вольтера или Фолкнера.
       Не пора ли с этим разобраться? Так вот эту задачу и решил Зеев Бар-Селла в упомянутой книге. Названа она «Литературный котлован». Почему? Поймете, прочитав этот текст до конца.
       А первое, что читатель узнает, — что замысел этого проекта возник еще в начале 20-х годов в недрах Объединенного государственного политического управления СССР (ОГПУ)...
       
       Чрезвычайно культурная комиссия
       Почему именно в это время и почему ОГПУ? — возникает закономерный вопрос. Автор исходит из верной посылки, что к началу 20-х гг. наступил глубокий кризис затеянной революции. Военное наступление после польской катастрофы остановилось окончательно. Экономическая катастрофа и продразверстка ввергли «молодую республику Советов» в смертельно опасный политический кризис. Восстали Кронштадт, Тамбов, Семиречье и проч. Последним усилием Ленин сумел вывернуться из политического и экономического кризиса, введя нэп.
       Но ведь у революции были еще и весьма амбициозные культурные планы. А именно: пробудить невиданную творческую активность народных масс в той области, где до сих пор главенствовали выходцы из эксплуататорских классов. Эту мечту лучше всего выразил главный поэт революции В.В. Маяковский: «Сидят папаши — // Каждый хитр. // Землю попашет, // Попишет стихи». Беда только, что все, кто умел писать нечто художественное, сплошь оказывались из старых правящих классов. Усилия специально созданного Пролеткульта пропадали втуне, тем более что сам Пролеткульт состоял из одних бывших интеллигентов.
       За что боролись?
       Так что в воздухе просто витал некий социальный заказ на гения из народа. Чем должен заниматься этот гений? В полном соответствии с национальной традицией он должен создать именно в литературе не что иное, как социалистический аналог «Войны и мира».
       Грубо говоря, нужен автор и нужен текст.
       А если они вместе никак не появляются?..
       И тут на сцену выходит ВЧК, точнее уже ОГПУ. Еще раз — почему?
       Кровавая слава большевистской политической полиции не должна затемнять тот факт, что в ней работало огромное количество людей интеллигентных, культурных, образованных.
       А потому становится понятно, почему именно в ЧК сумели найти и оценить в ее подлинном значении рукопись ими же расстрелянного литератора. Да, явные симпатии к проклятым казакам, явно белогвардеец, но — какая литература. Мир перед войной, войны — одна за другой — во всей их требуемой эпичности. Ради этого можно кое-что и простить в идеологическом плане. Особенно если немного поработать и... правильно — подобрать классово выдержанного автора, то результат можно сравнить со штурмом Перекопа.
       Большевики тех лет были люди дела. А потому в строжайшей тайне был выношен, проработан и с полным блеском осуществлен грандиозный литературный проект. И если бы только его реализаторы могли знать, что он увенчается самой высшей в мире, но глубоко буржуазной Нобелевской премией!
       Но ведь эта премия, по сути, выдала тайный смысл подлинного романа: «произведение идеалистического направления», как сформулировано в завещании Альфреда Нобеля требование к награждаемым литературным произведениям.
       И Бар-Селла в своем исследовании детально и доказательно восстанавливает подлинную картину рождения, разработки и реализации этого проекта. Как искали автора, почему выбор пал именно на 18-летнего Шолохова. Кто и как работал над текстом, редактируя и дописывая недостающие фрагменты не доведенного до конца романа, и так далее.
       
       Фантом автора
       Сомнения в авторстве странного «участника литературного процесса» по имени Шолохов возникли сразу же. Не исчезали они и все последующее время. И главный вопрос был: так кто же подлинный автор? В обществе гуляла некая байка, будто Шолохов каким-то образом спер рукопись у некоего больного писателя; и поскольку тот помер, то присвоил рукопись себе, трудолюбиво перепечатав ее впоследствии на машинке без восклицательного знака.
       Но юный продармеец Шолохов все-таки не Лермонтов и не Гуго фон Гофмансталь, чтобы в 14—15 лет так разбираться в литературе и понять, что лежит под матрасом умирающего литератора и что с этим можно сделать.
       Но все-таки кто этот неизвестный? А.И. Солженицын придерживается версии об авторстве Федора Крюкова.
       Бар-Селла отверг эту версию чисто литературоведческими аргументами и задал себе задачу, сама формулировка которой вызывает восхищение. Вот ее основные вопросы:
       1. По стилистике подлинного текста автор явно постсимволист и близок к акмеистам. Следовательно, он должен быть их ровесником, а эти последние родились вокруг 1890 года. Значит, надо искать человека, родившегося в это же время.
       2. Он должен быть родом из области Всевеликого войска Донского, поскольку досконально знает жизнь, быт и историю края и народа.
       3. Он должен быть хорошо образован.
       4. Он должен быть литератором, что-то создавшим и публиковавшимся.
       5. Он должен любить Тургенева и Бунина, что следует из контекста романа.
       6. Он должен быть белогвардейцем, поскольку с очевидностью жизнь красных знает хуже.
       7. Он должен быть поклонником генерала Корнилова.
       8. К моменту издания романа (и даже еще раньше) его не должно быть ни в живых, ни в эмиграции. То есть вторая крайняя дата его жизни должна быть около 1920—1922 годов.
       Подробности поиска и подтверждений — увлекательнейшая часть исследования, пересказывать ее нет смысла. Важен вывод.
       Всем этим требованиям отвечает реальный человек, родившийся 10 (22) августа 1891 г. в станице Филоновской в зажиточной казачьей семье (глава которой даже выслужил дворянство), получивший образование в Московском университете.
       С 1908 года этот человек занимается профессиональной литературной деятельностью, редактирует одну из донских газет. Оставил после себя более тысячи публикаций, в том числе один роман — «Кровавая слава» (1911) и биографическую книжку «Генерал Корнилов». Работает в Петербурге. Пишет статью, посвященную Бунину, под названием «Внук Тургенева»... В 1913 году начинает чисто любовный роман про роковой треугольник Степана, Григория и Аксиньи. Но тут вмешивается война, роман и замысел расширяются и изменяются, потом вносят свои коррективы революция и Гражданская война.
       Корниловский мотив потом странным образом всплывет в «Поднятой целине».
       И, наконец, в 1920 году автора расстреливают красные после взятия Ростова-на-Дону...
       Так вот, человека этого звали Вениамин Алексеевич Краснушкин (литературный псевдоним — Виктор Севский). Это человек короткой и настолько яркой судьбы, что о ней я расскажу в одном из ближайших номеров газеты. Сейчас важно отметить, что текстологический и литературоведческий анализ его литературного наследия бесспорно выдает именно его авторство большей части «Тихого Дона». Остается только уточнить два немаловажных обстоятельства: исходный текст романа, написанный Севским, — это первый и второй тома полностью, третий — более половины, четвертый — несколько последних страниц. Остальное — результат деятельности проектантов. И второе — к счастью для авторов проекта, Севский, считая, видимо, роман неоконченным, так и не предпринял ни одной попытки публикации хотя бы первых его частей.
       Но как же тогда «Поднятая целина» и «Они сражались за Родину»?
       
       Почерк литературного преступления
       Авторы проекта и те, кто поддерживал его функционирование следующие полвека, сами себе задали почти непосильную задачу. Ведь автор такого романа, как «Тихий Дон», если не помрет в расцвете сил, должен что-то писать дальше и желательно не хуже. А тот, на чье имя записали классический текст, на это явно не способен. И репрессировать его нельзя, потому что тогда придется вычеркнуть и роман, составляющий с таким трудом обретенную славу революционной литературы. То есть все пойдет насмарку. Так как же решился вопрос?..
       Почерк практически тот же.
       Каждый, кто интересовался литературной жизнью 50—60-х гг. прошлого века, должен помнить, как нет-нет да всплывал почтительный вопрос: а когда его литературное превосходительство изволят закончить свой второй классический роман, так величаво брошенный на полдороге целых 20 лет назад?
       В ответ из Вешенской — гробовое молчание. И вдруг роман стал интенсивно дописываться и благополучно достиг конца. Все облегченно вздохнули. Особенно не очень упорные скептики, которым это событие казалось достаточным основанием, чтобы перестать сомневаться в способностях вешенского затворника. А тут и «нобелевка» подоспела.
       У Бар-Селлы все это подробно иссследовано и прописано, я же вынужден ограничиться намеком. Ритм выхода текстов «Поднятой целины» странным образом коррелирует с судьбой некоего донского же литератора Константина Ивановича Каргина, который во время войны попал в плен, а после предпочел стать «перемещенным лицом», а попросту — изменником Родины, оставшимся на Западе. Но почему-то в 1959 году его «прощают», явно выдают гарантии, и он возвращается. Наказаний никаких, но зато вскоре начинают выходить новые главы «Поднятой целины».
       Интересно, не правда ли?..
       А что до так и не оконченного романа «Они сражались за Родину», то читателей и вообще всю общественность ждет сенсация. Чуть ниже я ее все-таки раскрою, а пока приведу лишь один совершенно фантастический пример анализа.
       Персонаж по фамилии Звягинцев рассказывает, как в мирной жизни получил от ревнивой жены тарелкой по физиономии и на что ответствовал: «Что ж вы, Настасья Филипповна!..».
       А вскоре появляется другой персонаж по фамилии Лопахин. И появляется он из сада, сначала яблоневого, но потом все-таки из вишневого.
       И наконец — некий сержант по фамилии не более и не менее как Поприщенко.
       Ни один литератор такого себе позволить не может ни при каких обстоятельствах. Такое даже нельзя объяснить безграмотностью, потому что статистически такое полное внутреннего смысла нагромождение как случайность невозможно. Это — как скромный автопортретик безымянного иконописца в левом нижнем углу Деисусного чина.
       А теперь расшифруем. Настасья Филипповна — это «Идиот».
       Лопахин ассоциируется с ключевой фразой: «Я купил!».
       Поприщенко — это явно Поприщин, «Записки сумасшедшего».
       Перечитайте — какой получился «акростих» в прозе?
       Кто на такое способен? Только мастер высшего класса, знаток литературы, умеющий шифровать смыслы. А какого мастера такого уровня в то время можно было заставить стать «негром»? Только такого, у которого настолько туго с добыванием хлеба насущного, у которого перекрыты все пути в литературу, у которого плюс к этому серьезнейшие неприятности в семье по части репрессий, что он готов на все. И этому человеку Шолохов по старой и тесной дружбе помогает (по его же словам) освободить сына.
Атдрей Платонов       А когда Сталин (скорее всего ничего не знавший об этом «литературном заговоре») мягко так советует Шолохову написать очередную эпопею про идущую войну, к кому он мог обратиться за спасением, коль скоро большая часть покровителей проекта была расстреляна? Только к старому другу, с которым они регулярно пили водку, запершись на кухне в квартирке на Тверском бульваре.
       Как и в задачке с Севским, под все эти условия подходит только один человек — Андрей Платонов, который почему-то именно в это время становится фронтовым корреспондентом (работа, паек и проч.). И почему-то после его ранней смерти работа над романом прекращается навсегда...
       
       Элиза правит профессора Хиггинса
       Сказать, что Шолохов вообще ничего не делал, нельзя. Но «нобелевская» рука видна сразу. Это примерно то же самое, как если бы Элиза Дуллитл взялась редактировать тексты профессора Хиггинса, едва начав курс обучения. По этому поводу Бар-Селла иронически замечает, что методика работы над текстом «Тихого Дона» возрождает методы средневековой текстологии. Один из них состоит в различении переписчиков и редакторов единых с виду текстов по диалектным различиям.
       Подлинная картина реконструируется примерно следующая. С 1923 года начинается реализация проекта, для которого выбран Шолохов. Но ему всего 18 лет, и он, повторяю, не Лермонтов. За ним нет Московского Императорского университета и бабушки Арсеньевой (в письме одного из руководителей тогдашней литературы прямо написано: «Это хорошо, что у товарища Шолохова нет среднего образования»). А потому дорога к появлению романа прокладывается составлением (не сочинением, а именно составлением) некоей гэпэушной литературной бригадой на основе фрагментов арестованных рукописей романа отдельных «Донских рассказов». Наличие «чужой руки» в рассказах Бар-Селла доказывает, в частности, тем, что некоторые фабулы немыслимы, поскольку разработаны людьми, не знавшими законов поземельных отношений в области Войска Донского.
       А тем временем назначенный в будущие гении молодой казак снабжается знаменитой отныне пишущей машинкой без восклицательного знака и, дабы не сидеть вовсе без дела и как-то вжиться в текст, а заодно и в роль писателя, засаживается за перепечатывание данной ему на время рукописи. И вот тут-то и начинаются чудеса в языке.
       «Обнаружилось, — пишет Бар-Селла в том же письме, — наличие в романе «параллельных мест» — случаи, когда об одних и тех же событиях или об одних и тех же людях говорятся совершенно разные вещи. Например, в одном абзаце о герое говорится одно, а в следующем — прямо противоположное. И таких случаев — десятки! Вывод, который я делаю, следующий: то, что выдается нам за текст романа, — это, на самом деле, механическое воспроизведение черновой (рабочей) рукописи. Автор вносил в текст правку, менял мотивировку событий, но то, от чего автор отказался, мы и сегодня можем прочесть в романе — причем рядом с окончательным вариантом. А это значит, что или автор не понимал собственного текста, или автор романа — не Шолохов.
       Оказалось также, что многие ошибки романа вызваны неумением читать рукописный текст, написанный по старой орфографии...».

       Вот несколько коротких, но убедительных примеров. Генерал Листницкий дает совет своему сыну, что делать с Аксиньей. Идет совершенно нормальная прямая речь, выдающая человека образованного, из высшего круга, и вдруг: «Предложь ей отступное...». В другом месте уже от автора — профессионала пера: «неслося «ура!», или еще хлеще: «из-под зубов».
       В первых изданиях гуляла фраза и вовсе непонятная: «Лошади шли по пояс в грязи». Комментарии нужны?
       Непонятным образом появляется в тексте и городок Столыпин, причем в Восточной Пруссии, которого там, естественно, нет и в помине, но зато есть город Сталюпенен (Staluponen). То есть откровенно неправильно прочитанная чужая рукопись про неизвестный материал.
       И последний пример — из описания прошлого деда Гришаки: «участвовал в Отечественной 1812 года войне». Фраза попросту неуклюжа, нарушен естественый порядок слов. Объяснение простое. Когда на самом деле писалась первая книга романа, война 1914 года еще не началась и вся Россия знала только одну Отечественную войну — 1812 года. А с августа 1914-го по 1916 год новая война официально именовалась Второй Отечественной. И, стало быть, потребовалось уже уточнение. И подлинный автор делает его, вписав над строкой цифру. А Шолохов при перепечатке механически сдвигает ее не на то место.
       И никто этого не видит и не слышит вот уже 80 лет, словно завороженные.
       Продолжать можно долго, но уже ясно, что таким образом Шолохов выступает наиболее полным символом и выражением той псевдокультуры, которая создавалась советской властью на обломках растоптанной и униженной старой культуры. Культуры, потерявшей способность не только видеть, чувствовать и различать, но и желание владеть этими качествами.
       Но ясно и другое: основной массив подлинной и гениальной прозы выдержал все насилия и обрел достойную его славу.
       Об остальном читайте в книге.
       
       Николай ЖУРАВЛЕВ
       
23.06.2003
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 44
23 июня 2003 г.

Обстоятельства
Правда о гибели «Курска» - в гражданском суде
Некомпетентность и коррупция порождают преданность
Подробности
«КамАЗ» - оружие шахида
Новая война криминалу
Россия вступила в Международную организацию по борьбе с отмыванием преступных доходов
РКК «Энергия» отказалась от проекта
Абонент голосует ухом
«Тушите свет!»
Печатный выпуск. Когда будет непечатный, неизвестно
Личное дело
«Меняйте правила». Основателю школы российской психологии А.Н.Леонтьеву - 100 лет
Реакция
Гаранты умыли руки
Специальный репортаж
Край напуганных нефтяников. Репортаж с Сахалина
Болевая точка
На Ханкале убили трех мальчиков
Милосердие
Спасите жизнь ребенку
Люди
Москвичи в метро не улыбаются
Общество
Не богач, не бедняк - эгоист. Мидл-класс при любом гимне служил и служит только себе
Власть и люди
Долг семьи
Цена закона
Замминистра обвинили в смертных грехах
Московский наблюдатель
Артемий Троицкий выпустил свой путеводитель по столице
Финансы
Почему депутаты прокатили закон о страховании вкладов?
Четвертая власть
Журналиста исключили из партии, в которой он не состоял
Навстречу выборам
Сергей Глазьев знает, как обустроить Россию
Низкие газетные технологии
Инострания
Бархатные выборы в Латвии
Регионы
Новые льготы для почетных граждан Ульяновска
Первый среди укрупненных
Спорт
Футбол - игра на деньги
Странная болезнь Сафина
Телеревизор
Бесплатный сыр пропал в мышеловке
Судьба команды Киселева
Мертвецы в ночном эфире
Библиотека
Они писали за Шолохова
Инна Лиснянская: Интеллигенция поделилась на тусовки
Кинобудка
Прогулка в 60-е. Московский международный кинофестиваль открыт
«Бумажная кинолента». Премьера рубрики
Итоги «Кинотавра»
Культурный слой
Танцуй - и сохранишь тепло

АРХИВ ЗА 2003 ГОД
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2003 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100