NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

Инна ЛИСНЯНСКАЯ:
ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ ПОДЕЛИЛАСЬ НА ТУСОВКИ, КАК ВЛАСТЬ — НА МАФИИ

       
Инна Лиснянская и Семен Липкин. Нью-Йорк, 1989 г.
    
       
Когда я осознаю, что Инна Лиснянская — близкая подруга Марии Петровых и Арсения Тарковского, а Семен Израилевич Липкин дружил с Мандельштамом, Ахматовой, Заболоцким, меня охватывает невероятная гордость. Ведь однажды кто-то из молодых спросит меня: «Неужели вы знали Липкина?»… А к Инне Львовне Лиснянской впервые после ухода Семена Израилевича я снова зашла в гости…
       
       — Ваше имя стало регулярно появляться на страницах всех центральных литературных журналов только в середине 80-х. Почему? Ведь и до перестройки вы, лирик, кажется, не писали крамольных произведений?
       — Начала я писать в 12. А в 13 уже осталась совсем одна. В 14 завела амбарную книгу и тетрадь. В книгу писала молитвы и обращения к Богу. А в тетрадь — бытовые наблюдения, зарисовки. Эти две тетрадки никак не пересекались, как две несоединившиеся половинки души. Лет в 20—25 у меня были неплохие стихи, но я все уничтожила, оставив одно-два. Очень захотелось печататься. Наверное, это грех, но я стала писать советские бесцветные стихи и даже печатала их.
       И стали в моих стихах появляться какие-то буровые вышки, многозначительные пейзажи — словом, появилась установка на возможное. Но, как вскоре выяснилось, форма не замедлила отомстить за содержание. Рифмы стали неряшливыми, ритмы однообразными — все стало плохо.
       — И как долго вы наступали на горло собственной песне?
       — Долго. Года через четыре я опомнилась и начала писать в стол. В 1966 году сложилась книжка из более или менее приличных стихов, и я отправилась с ней в издательство «Советский писатель». Через какое-то время меня вызвал редактор Борис Соловьев и сказал: «Вы пишете много, и у вас много плохих стихов. Уберите все хорошие и религиозные — и тогда выйдет ваша книжка. Нам не нужны ни вторые Ахматовы, ни вторые Цветаевы». На что я дерзнула ответить: «А вам и первые не нужны». И… поступила, как он посоветовал. Деваться было некуда: денег — ноль, а мне уже заплатили шестьдесят процентов гонорара. Потом, в 1978 году, вышел общипанный «Одинокий дар». И только с коротичевского «Огонька» началась моя незамутненная издательская судьба.
       — Я знаю, что в конце месяца в Музее Цветаевой состоится презентация двух внешне совершенно не отличимых поэтических книг-гигантов — вашей и вашего мужа, Семена Израилевича Липкина. Вы сами составляли его книгу?
       — Что вы! Он видел верстку, макет, обложку и даже поменял портрет. Он так радовался в самые последние дни! Уже стаял снег. Он говорил: «Вот видишь, я уже дохожу до калиточки и обратно. Книжку свою теперь уже дождусь. И премию дождусь, наверное, смогу поехать в Кремль…» Только очень переживал, что больше года ничего не пишет. Своего. Самое последнее, что написал зимой, — перевод с калмыцкого.
       — Первый перевод Липкина, кажется, тоже был с калмыцкого?
       — Да, «Джангар»… В тот день я даже не услышала, как он вышел в сад, — ни стука палки, ничего. Мы собирались поиграть в «дурака». Обычно он выходил погулять без пятнадцати пять. Смотрю, его нет. Вышла в садик — а он лежит на земле, лицом к дому, уже возвращался… Не вернулся. Он очень боялся смерти в смысле старческого маразма или неподвижности. А Господь послал ему мгновенную смерть: он умер на ходу, стоя. Вы ведь были на похоронах. Нет? Странно, я никого не помню…
       И все время с ним говорю. Теперь — стихами. Перед сороковинами они просто обрушились на мою голову — не успевала записывать. А когда боль чуть приутихла, за четыре дня написала еще 14 стихотворений. Это был уже плач, без воя.
       — Сколько лет вы не расставались?
       — Мы с Семой вместе 35 лет. С 1979 года ни на минуту не расставались. Единственный раз уехала без него на восемь дней в Швейцарию. Ему нужно было, чтобы я всегда была рядом. Он любил смотреть на меня своими прекрасными глазами.
       — Известно, что Семен Израилевич знал наизусть почти всю русскую поэзию, начиная с Державина. Его волновала собственная роль в русской литературе?
       — Очень. Иногда доходило до абсурда. Когда я написала свои гимны, которые читала на его 90-летии, Сема передал мне такую записку: «Ты написала такое, какое я никогда не написал. Я останусь в русской поэзии как муж Инны Лиснянской».
       — Вам было приятно?
       — Нет, разве можно меня с ним сравнивать?! Просто он в это время ничего не писал.
       Он всегда хотел почувствовать, осознать свое место в литературе. Однажды к нам зашел Женя Рейн. И Сема начал ему выстраивать свою излюбленную иерархию: «Кто у нас в первом ряду? Анненский, Ахматова, Блок, Бунин, Мандельштам, Пастернак, Цветаева, Ходасевич. Второй ряд: Есенин, Георгий Иванов, Волошин, Гумилев, Маяковский…». И в конце концов спрашивает у Рейна: «Ну в шестой ряд мы хотя бы можем попасть?». Рейн в смятении обращается ко мне: «Инна, вы это слышали когда-нибудь?» — «Да, почти ежедневно». — «И вы после этого продолжаете писать?».
       А еще Сема вдруг начинал считать: кто остался? Где Антокольский, где Кирсанов, где… и следовал длинный список.
       — Это очень больная тема: нужны ли мы будем нашим потомкам. Но ведь и при Пушкине было мало читателей поэзии, и при Ахматовой.
       — До бума шестидесятых. Наше поколение развращено большими тиражами, раз в три года подходила твоя очередь в издательстве. У меня, слава богу, такого не было. Печатались в основном государственные поэты. А что тогда могли предложить населению, кроме стихов? Разве что кино и танцы в сельском клубе. А сегодня? Телевизоры с двадцатью каналами, компьютеры с интернетом, молодежные клубы…
       — Однако когда люди жили в тоталитарном государстве, они не удовлетворялись только государственными поэтами, а искали других, переписывая от руки Цветаеву, Бродского.
       — Это когда мы были народом, а не населением. Мы сейчас слабые, расслоение в обществе ненормально. Единственная идеология — эгоизма и индивидуализма. Выживают порознь или сбившись в некие группы, примыкая к какой-нибудь субкультуре. А когда-то у народа был идеал. И хотя он назывался коммунистическим, эта идеология была украдена из Ветхого и Нового заветов. Быть равными. Пророк Исаия говорил: «Кто к своему дому приращивает дом, к своему саду — сад, к своему полю — поле, те погибнут». То есть бедный возвысится, богатый унизится.
       — Кто был никем, тот станет всем…
       — Идея была опошлена, окровавлена революцией, но вера людей сохранялась. Потом на смену пришел новый идеал, демократический, и... не случилось. Во власть пошли воры из КПСС и комсомола.
       — Пошли воры и стали в законе?
       — Представьте себе: обыкновенный человек идет на работу, получает гроши, приходит, включает телевизор — и видит, кто из «этих» на каких сказочных островах купил дом. Новая русская элита считает народ быдлом. Общество раздробилось. Все это спроецировалось и на интеллигенцию. Она, будучи зеркальным отражением процессов в обществе, поделилась на тусовки, как на мафии.
       — А вы с Семеном Израилевичем никогда не примыкали ни к каким группам?
       — Только друг к другу.
       
       Анна САЕД-ШАХ
       
       
ПАМЯТЬЮ И ОТЛИЧИМ
ЧЕЛОВЕК ОТ ЗВЕРЯ

       
       
***
       Да и в своем семействе нет пророка.
       И ты ушел настолько одиноко,
       Как будто меня нету и в помине.
       О стариковских думал ли обидах?
       Ты отдал на ходу последний выдох
       Еще не оперившейся рябине.
       
       Мы никогда уже не попируем,
       Друг с другом никогда не поворкуем
       И о чужих делах не посудачим.
       Уже соображением различным
       О самом сокровенном и обычном
       Друг друга никогда не озадачим.
       
       А время прет своим безумным ходом,
       Дыша давно прокисшим кислородом
       И на деревьях делая насечки.
       Конечно же, не без его участья
       Разделена я ровно на две части:
       Одна — в гробу, другая — на крылечке.
       
1 мая 2003 г.
       
       
***
       Уснул мой гений права и порядка.
       Твоя могила, как большая грядка,
       Посеянной травою прорастет.
       Твоя могила станет, как тетрадка,
       Где каждая травинка запоет.
       
       Граниту, твоего покоя ради,
       Придам я очертание тетради —
       Пусть памятник стоит как фолиант.
       Здесь мартовские иды будут кстати,
       О мой многозаветный музыкант!
       
       Ты музыкой своей торил дорогу
       В индийский храм, в дацан и в синагогу,
       В храм христианский и на минарет.
       Ты и пальто умел носить, как тогу,
       И, как венец, умел носить берет.
       
29 апреля 2003 г.
       
Стихи из цикла «Сороковой день», который будет опубликован в журнале «Знамя» № 9

       
       
***
       Все в голове смешалось старой —
       Зов соловья и твой привет,
       Твоей ладони капилляры
       И дикой розы блеклый цвет.
       
       И одуванчик поседелый
       С твоей смешался сединой.
       Стою с улыбкой оробелой
       К стене бревенчатой спиной.
       
       А где упал, там незабудка
       Расширилась, как вещий глаз.
       Ты стал природою. И жутко
       Мне на нее смотреть сейчас.
       
27 мая 2003 г.
       
       
***
       Медленно я из своих выбираюсь потемок,
       Медленнее, чем куст из могильных костей.
       Рыжий котенок, зеленоглазый котенок
       Розовой лапкой мне намывает гостей.
       
       Пусть же приходят — ответным
       привечу светом,
       Белым вином на столе от смолы золотом.
       Пусть же приходят — мы вспомним
       на свете этом
       Тех, кто о нас вспоминает на свете том.
       
       Памятью и отличим человек от зверя.
       Рыжий котенок приткнулся к моей ступне,
       Точно почуял, какая лежит потеря
       В сердце моем и как одиноко мне.
       
25 мая 2003 г.
       
Стихи из цикла «Без тебя», который будет опубликован в «Новом мире»

       
       Инна ЛИСНЯНСКАЯ
       
       
       P.S. Стихи Инны Лиснянской традиционны: от рифм и размеров до тем — любовь, смерть, отношение к Богу и с Богом… Вечные темы поэзии.
       Но, может быть, честное следование традиции сейчас требует наибольшего мужества. Куда легче прослыть модным и современным, напихав в строчки модных современных словечек-однодневок и совершенно игнорируя при этом глобальные законы языка.
       Этим, к сожалению, занимаются сейчас многие, но только не Лиснянская, которая и в свои 75 продолжает писать лирические стихи. (А как известно, Гете определил лирику как «поэзию поэзии».)
       Широко свой юбилей Инна Львовна отмечать не будет — совсем недавно ушел из жизни ее самый близкий человек — Семен Израилевич Липкин, ее муж и главный собеседник (в том числе и в стихах).
       А 30 июня в Музее Цветаевой состоится презентация двух книг — увесистых томов Лиснянской и Липкина, выпущенных издательством О.Г.И.

       
       Отдел культуры
       
       
23.06.2003
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 44
23 июня 2003 г.

Обстоятельства
Правда о гибели «Курска» - в гражданском суде
Некомпетентность и коррупция порождают преданность
Подробности
«КамАЗ» - оружие шахида
Новая война криминалу
Россия вступила в Международную организацию по борьбе с отмыванием преступных доходов
РКК «Энергия» отказалась от проекта
Абонент голосует ухом
«Тушите свет!»
Печатный выпуск. Когда будет непечатный, неизвестно
Личное дело
«Меняйте правила». Основателю школы российской психологии А.Н.Леонтьеву - 100 лет
Реакция
Гаранты умыли руки
Специальный репортаж
Край напуганных нефтяников. Репортаж с Сахалина
Болевая точка
На Ханкале убили трех мальчиков
Милосердие
Спасите жизнь ребенку
Люди
Москвичи в метро не улыбаются
Общество
Не богач, не бедняк - эгоист. Мидл-класс при любом гимне служил и служит только себе
Власть и люди
Долг семьи
Цена закона
Замминистра обвинили в смертных грехах
Московский наблюдатель
Артемий Троицкий выпустил свой путеводитель по столице
Финансы
Почему депутаты прокатили закон о страховании вкладов?
Четвертая власть
Журналиста исключили из партии, в которой он не состоял
Навстречу выборам
Сергей Глазьев знает, как обустроить Россию
Низкие газетные технологии
Инострания
Бархатные выборы в Латвии
Регионы
Новые льготы для почетных граждан Ульяновска
Первый среди укрупненных
Спорт
Футбол - игра на деньги
Странная болезнь Сафина
Телеревизор
Бесплатный сыр пропал в мышеловке
Судьба команды Киселева
Мертвецы в ночном эфире
Библиотека
Они писали за Шолохова
Инна Лиснянская: Интеллигенция поделилась на тусовки
Кинобудка
Прогулка в 60-е. Московский международный кинофестиваль открыт
«Бумажная кинолента». Премьера рубрики
Итоги «Кинотавра»
Культурный слой
Танцуй - и сохранишь тепло

АРХИВ ЗА 2003 ГОД
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2003 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100