А В ПАРИЖЕ ВСЕ СПОКОЙНО
Почему от него отстали
международные террористы
В Париже
сегодня спокойно. Беспечные орды туристов
вытесняют парижан, устремившихся в ленивый
отпуск ближе к природе, следуя заветам Руссо.
Одна из малозаметных особых примет города —
мусорные емкости из прозрачных мешков.
В конце 95-го я стоял с
дочкой в очереди на выставку в Малый Дворец с
большим пакетом мусора. Набралось по дороге,
потому что урны на Елисейских Полях были
завинчены алюминиевыми крышками. Охранник музея
собирал пакеты, небрезгливо перебирая
содержимое. В атмосфере витал страх. На
бельгийско-французской границе полицейские
недоверчиво вглядывались в лица моих попутчиков
не очень «арийской» наружности. Волна терактов,
захлестнувшая Париж в июле—октябре 95-го,
диктовала бдительность. А ведь это были цветочки
по сравнению с терактами в России и американской
трагедией 11 сентября.
25 июля 1995 года от взрыва в
городской электричке на станции Сен-Мишель в
Латинском квартале погибли семеро, ранены 117
человек. 17 августа близ Триумфальной арки
взорвавшаяся урна ранила 17 прохожих, в том числе
11 иностранных туристов. 6 октября 13 человек
получили легкие травмы от взрыва у метро
«Мезон-Бланш».
После обнадеживающей
паузы в 96-м прозвучали последние взрывы, которые
из-за малого ущерба прозвали «дешевыми». В 98-м
сняли крышки с мусорных урн, но в 2001-м после
сентябрьской трагедии в Нью-Йорке бдительность
вновь повысилась, и железные урны заменили
прозрачными мешками.
Почему прекратились
теракты в Париже? Поймали всех террористов или
нашли политическое решение? И то, и другое. Власти
не хотят говорить о сговоре с террористами, но
негласная сделка все же была. Как и беспощадные,
тщательно подготовленные репрессии.
Каждая история о
терроризме конкретна. Французская в чем-то
сродни российской, а в чем-то не похожа на нее.
Терроризм — это не обрушившееся с неба
иррациональное зло. Всегда есть цель, которая, по
убеждению его идеологов, оправданна и даже
священна. Попытки упростить проблему, свести ее к
банальности бесплодны. Криминал использует
политическое противостояние, политики —
криминал, и те, и другие — народное недовольство.
Просто так никто бомб не подкладывает и себя не
взрывает.
Теракты во Франции были
частью гражданской войны в Алжире, как взрывы в
Москве — часть войны в Чечне. В 1962 году патриот и
государственник де Голль предоставил Алжиру
независимость, отчаявшись в войне. Потом
внутренняя война шла без участия французов, и
парижан не взрывали. Исламисты напали на Францию,
когда Париж опять сделал войну «своей»,
поддержав правивший режим. Не то чтобы
демократический, но лояльный. Тот самый,
установленный в январе 1992 года военным путем
после отмены результатов выборов, в которых
победил Исламский фронт спасения (FIS).
29 июня, когда исламисты
убили избранного президента Мохамеда Будиафа,
Франсуа Миттеран эмоционально заявил, что Алжир
может рассчитывать на дружбу и полную поддержку.
После этого начали убивать французов в Алжире, а
половина восьмитысячной французской общины
бежала оттуда на историческую родину.
Исламисты
активизировались, когда Франция в 1994 году
поддержала самоназначенного главу государства
генерала Лиамина Зеруаля, который потом, правда,
победил на далеко не бесспорных президентских
выборах. Вооруженная исламская группа (GIA)
потребовала прекратить поддержку ему. Иначе она
«нанесет мощные удары по французским интересам».
20 декабря 1994 года Париж в смятении ужесточает
правила въезда алжирцев во Францию, провоцируя
возмущение трехмиллионного алжирского
населения Франции.
На Рождество боевики GIA
захватывают аэробус «Эр-Франс», выполнявший рейс
8969 между Алжиром и Парижем. До штурма в
Марсельском аэропорту террористы казнили трех
пассажиров, а в ходе штурма погибли сами.
Началась война. Президент
Жак Ширак, поняв, в какую ловушку попал,
воздерживается от запланированной встречи с
Зеруалем. Уступка исламистам? Может быть.
Вложив в Алжир в 1996—1997
годах до 1,5 млрд долларов, Париж не обеспечил
полной безопасности граждан. Но терактов во
Франции давно нет. Французские, а также
бельгийские спецслужбы обнаружили и разрушили
сеть террористических баз в Европе. Активистов
поймали и осудили. Утверждают даже, что
переловили всех. Многих после суда отпустили, не
доказав преступления.
Но террористическая война
не закончилась, а просто стала маргинальной для
Европы. В Алжире по-прежнему убивают
госчиновников, захватывают в заложники
европейских туристов.
Париж сейчас не главный
приоритет террористов. Они с 2001 года
переключились на Америку. А ведь Эйфелева башня
была символической целью самолетной атаки
алжирцев, захвативших аэробус в 94-м.
Рашид Рамда, выданный
недавно британской юстицией французам по
подозрению в организации парижских взрывов,
готовился и к нападению на небоскребы-близнецы в
Нью-Йорке.
Профессиональные
террористы, как мухи на сладкое, слетаются на не
решенные политиками проблемы.
Александр МИНЕЕВ, наш
соб. корр., Париж — Брюссель
14.07.2003
|
