ГАРИК СУКАЧЕВ ПЛАКАЛ, НО ТЕЛЕЗРИТЕЛИ ЭТОГО НЕ УВИДЕЛИ
Цензоры Первого канала
превратили трагедию на фестивале «Крылья» в
веселенький концертик
Трагедия на
пивном рок-фестивале в Тушине унесла
восемнадцать жизней, более тридцати человек еще
находятся в больницах.
Можно спорить, все ли
возможное сделали городские власти, милиция и
спецслужбы, с какой степенью профессионализма
проводилась эвакуация. Можно говорить о
моральном аспекте выступлений музыкантов,
выходивших на сцену, уже зная, что случилось, и
продолжавших концерт. Неоспоримо одно:
количество жертв могло быть многократно больше.
Попробуй успокоить разогретую пивом и музыкой
толпу, заплатившую деньги и жаждущую зрелищ, если
бы концерт прервали «по техническим причинам».
Каждый из выступавших музыкантов пошел на
компромисс – кто с организаторами, кто с
собственной совестью… Как бы то ни было, но
музыканты и спецслужбы — вместе — не допустили
новых жертв.
Но самое кощунственное,
циничное, оскорбляющее всех пострадавших и
сочувствующих продолжение трагедии в Тушине
случилось на следующий день — воскресным
вечером на Первом телеканале.
Канал, который всю субботу
5 июля прерывал вещание для экстренных выпусков
новостей, ставит в эфир запланированную
телеверсию тушинского фестиваля, абсолютно
«очищенную» от трагедии, версию, совершенно дико
смонтированную, в которой под жарким июльским
солнцем счастливая пьяная толпа отрывается под
заводную музыку любимых рок-исполнителей. Ни
одного слова, ни одного намека на то, что
случилось днем ранее!
Такого позора давно не
было на нашем ТВ. Вырезали малейшие намеки на
происшедшее в словах артистов, выступавших после
взрывов, вырезали все грустные песни, хоть как-то
напоминавшие о трагедии.
Конечно, артисты, уже
знавшие о трагедии, не рвали на себе рубашки. Но
почему не показали плачущего Гарика Сукачева?
Почему не вышли в эфир слова, которыми он
завершил свое выступление: «В этот печальный
день хочу вспомнить о том, что, когда в Брестской
крепости погибал последний защитник, он написал
на стене: «Я умираю, но не сдаюсь». Будем жить,
победит любовь»?
«Ночные снайперы»
полностью изменили список песен, которые должны
были исполнить, и начали с траурной композиции
«Звучи». Не оказалось ее в телеварианте.
В итоге получился этакий
гладенький (хочется сказать: гаденький),
веселенький концертик.
Да дело, в конце концов, не
в том, что повырезали печальные песни и искренние
слова. Вопрос: зачем вообще надо было показывать
эти пляски на крови? Потому что трансляция
фестиваля была заявлена заранее – и как же можно
отойти от запланированной сетки, когда
«уплочено»?
Один из телеменеджеров
сказал: «Но жизнь-то продолжается…». Да, жизнь
продолжается; но разве это повод плевать в душу
родственникам погибших, музыкантам, чье участие
в продолжении концерта было поступком, на
который решился бы далеко не каждый из тех, кто
гнал горькую правду с экрана.
Цинизм? Да. Но мало ли нас
потчуют этим блюдом с экрана?
Равнодушие, тупосердие? И
этим вряд ли кого удивишь сегодня.
Поздравим себя, господа, с
тем, что на российское телевидение пришла – уже
не крадучись, не таясь и не маскируясь, а вполне
официально, твердой походкой надсмотрщика — Ее
Величество Цензура.
Не так уж неожиданно это
произошло. Сначала — легкое закручивание гаек на
одном канале. Потом избавление от неугодного (ну,
скажем, несимпатичного власти) менеджмента – на
другом. Закрытие последнего независимого… Все
это еще рядилось в какие-то приличные слова,
оправдывалось причинами
финансово-хозяйственного свойства, ни понять, ни
оценить которые простой смертный телезритель не
в состоянии.
Но цензорские ножницы, как
и шило, в мешке не утаишь.
Когда телезрителей из
якобы гуманных соображений ограждают от правды,
то и дураку ясно: дело тут не в споре
хозяйствующих субъектов. И если на всех каналах
новости уже до тошноты одинаковые (первый сюжет
— о протокольной встрече Путина с премьером,
второй – о плановой поездке министра Грызлова по
регионам), то это не потому, что хозяйствующие
субъекты так договорились.
Нам просто говорят: все
хорошо, спи спокойно – Большой Брат видит тебя.
Надежда ПРУСЕНКОВА
 ИЗ
ПЕРВЫХ УСТ
Армен ГРИГОРЯН (лидер
группы «Крематорий»):
— Я стоял за сценой и
слушал группу «Король и шут». В финале их
выступления раздался хлопок, который я посчитал
пиротехническим завершением программы. Сразу
после этого мы вышли на сцену, отыграли семь
песен, и только потом, на последующей
пресс-конференции, узнали о взрывах.
Мое мнение тогда было
такое: надо срочно эвакуировать народ. Ведь могли
быть повторные взрывы на поле, а с такой большой
территории можно было постараться грамотно и
оперативно всех эвакуировать. Большинство
музыкантов, которые должны были выступить позже,
думали так же. Это нормальная реакция –
кощунственно устраивать танцы на гробах. И
далеко не все хотели петь с осознанием того, что
произошло. Организаторы звонили артистам домой и
уговаривали приехать. Артисты выходили на сцену
буквально под давлением, я знаю многих из них и
потому могу говорить об этом. Хотя сейчас уже
понимаешь, что раз больше ничего страшного не
произошло, значит, милицейское руководство было
на правильном пути, принимая решение продолжать
фестиваль.
О том, хотим ли мы, чтобы
телетрансляция состоялась, музыкантов никто не
спрашивал. Телевизионщики вообще вели себя
странно. После концерта мы пытались добиться от
них того, чтобы в случае, если трансляция все-таки
состоится, они поставили бы те песни, которые мы
выберем сами. Более медленные и соответствующие
трагическому моменту. Но сделать этого нам не
дали.
Существует бумага для
Российского авторского общества, которую после
концерта заполняют музыканты. Туда вносятся
названия песен, которые будут звучать в эфире.
Заполнить бланк самим нам не дали, завалили своей
словесной эквилибристикой и терминами, говорили,
что не знают, как будет «лепиться» картинка, и так
далее. В итоге мы просто сдавали пустые бланки. И
в эфире появились совсем не те песни, о которых
просили мы.
Заместитель Капника,
директора «Сайленс-про», подтвердил лично мне,
что по договору между каналом и организаторами
фестиваля «Крылья» телевидение оставляет за
собой право выбирать песни самостоятельно. И
музыканты влиять на это решение не могут.
И вообще я считаю, что
телеверсию показывать не стоило. Это было
неэтично не только по отношению к родственникам
погибших, но и ко всей стране. Теракт был
спланирован исключительно против граждан
России, иностранцев на фестивале не было. Смерть
и музыкальный телеконцерт – несовместимые вещи,
даже если перед началом трансляции была сказана
пара слов.
Для чего это было сделано?
Если бы деньги за эту трансляцию или за рекламу
во время нее были перечислены в
благотворительный фонд, тогда еще можно понять.
Но, видимо, все дело в том, что никто не хотел
терять денег. В любом случае во время трансляции
должно было быть хотя бы упоминание о теракте и
выражение соболезнований.
Записала Алла
ГЕРАСКИНА
14.07.2003
|
