ЕСЛИ НЕ МЫ, ТО КТО-ТО ЗА НАС
Наш корреспондент
поучаствовал в общемосковской программе «Мой
дом, мой подъезд»
Куда-то
делся тракторист, и мы простаиваем, вернее,
просиживаем. Мимо шествует группка молодняка из
местных.
— Опять «черных»
пригнали.
Ребята закуривают, даже не
обращая внимания, — привыкли. Почти вся бригада,
исключая прораба, тракториста, Андрея и меня, —
кавказцы. Аслан, Магомет, Руслан…
Недели полторы назад они
появились в этом дворе. Привезли грунт, первым
делом засеяли газоны и разбили клумбы. Уже заново
заасфальтировали дороги, а места автостоянок
ограждают заборчиками. Живут в небольших
вагончиках на пустыре возле рынка, подъем обычно
часов в семь, но если надо что-то срочно сделать,
то и пораньше.
Сегодня скучная работа:
вокруг молодого, уже проросшего газона надо
поставить железные оградки. Серые железные блоки
лежат рядом. Блоки вкапываются по разметке. Чтобы
вырыть для такого блока яму, в ход идет большой
бур, блок вбивают в приготовленную яму кувалдой,
после чего сварщик скрепляет уже установленные
секции забора. После этого свежеустановленный
заборчик красится.
Похоже, что акустика во
дворе, как в опере, — из окон кричат недовольные
жильцы: «Сколько можно!».
Сами жители не стремятся
идти на такую работу, предпочитая критиковать
нас со стороны. Андрей красит уже вкопанные
блоки. Я тоже пытаюсь орудовать выданной мне
кистью, но рабочие, глядя на мой труд, лишь
посмеиваются.
Наконец появляется
трактор с огромной канистрой воды на прицепе. Для
поливки подрастающих газонов выделяется
отдельный рабочий.
— Третий день стоит жара,
— поясняют мне, — а если все сейчас усохнет, то
придется сеять заново.
Не дойдя до нас, трактор
глохнет. Вокруг него сразу собирается небольшая
группка знатоков. Тракторист Васильич, не
обращая внимания на советы, пытается починить
своего железного коня. (Для справки. Средняя
заработная плата сезонников в Москве колеблется
от 8 до 15 тысяч. 15 тысяч получает как раз
тракторист-механизатор.) Оказавшийся рядом
прораб замечает: «Наш Васильич — это клад. Где
еще найдешь в России непьющего тракториста?».
Чуть позже полудня во
дворе появляется милицейский патруль. Кто-то из
жильцов пожаловался, будто было незаконно
срублено во дворе древнее дерево. Активисты есть
в любом районе.
Вся документация — у
прораба дяди Коли. После непродолжительной
беседы милиционеры присаживаются покурить как
раз на пень намедни спиленного «векового
гиганта».
— Вековой, говоришь? —
вздыхает дядя Коля. — В Москве срок жизни дерева
примерно 40—50 лет. С нашей-то почвой здесь долго
ничего не растет. А этому «раритетному» тополю
лет 30—35, и изнутри, смотри, весь прогнил. Хорошо
бы рухнул на того стукача, который вам звонил.
На документы самих
рабочих служители правопорядка даже не
взглянули.
Милиционеры лишний раз
знакомых людей не трогают. Сегодня найти
москвича, готового за 8—10 тысяч ежедневно
вкалывать до седьмого пота, фактически
невозможно. Маляр Андрей приехал из Иванова. Там
у него остались два младших брата, пожилые
родители и любимая девушка. Но в своем городе
заработать больше трех-четырех тысяч он не может
в принципе.
Он живет отдельно от
бригады в небольшом полуподвальчике, который
выделила фирма-работодатель. В течение всего дня,
как он сам выражается, «наводит макияж на
столицу», а вечером любит помечтать о
возвращении домой. Есть и другая мечта: он хочет
устроиться в Москве на постоянную работу и
перевезти сюда невесту.
С южанами Андрей не
конфликтует и не понимает отрицательного к ним
отношения москвичей. Столица не ко всем добра,
заключает Андрей, поедая в тени кустарника
бутерброды. Рабочие-кавказцы, примостившиеся
неподалеку, внимательно прислушиваются и
одобрительно покачивают головами.
Да, обыватели к ним
несправедливы. Презрительно относятся к
провинциалам вообще, а к занимающимся физическим
трудом — и вовсе агрессивно.
Пишут анонимные письма,
вызывают милицию и, бывает, выходят на рукопашный
бой. Поэтому люди, работающие в наших дворах,
кажутся очень замкнутыми и необщительными.
…Быстро перекусив, опять
беремся за работу. Устанавливаются все новые
секции заборчиков, их сваривают, а затем мы с
Андреем их красим.
…День идет к вечеру, но
ощущение такое, будто вовсе ничего и не сделал.
Это с непривычки.
Ближе к девяти начинаем
потихоньку сворачиваться. Ребята собирают
разбросанные повсюду инструменты. На базу
уезжают трактор и асфальтоукладчик, туда же
увозятся и инструменты.
Илья БАРАБАНОВ
14.07.2003
|
