ДЕЛО «КУРСКА» НАДО ОТКРЫВАТЬ ЗАНОВО
В гибели лодки и экипажа
есть виновные в погонах
Год назад
было закрыто уголовное дело № 29/00/0016/00 по факту
гибели «Курска» и 118 членов экипажа.
«Никто не виноват»,
«стечение обстоятельств» — такими выводами
закончилось уникальное расследование, не
имеющее аналогов в современной
криминалистической практике. Но в ходе
двухлетней, без преувеличения героической,
работы следователей были выявлены десятки
фактов превышения должностных обязанностей,
всевозможных нарушений и проч.
Дело «Курска» удалось
полностью рассекретить, мы получили доступ к
этим фактам, свидетельским показаниям,
экспертизам. И теперь имеем все основания
сомневаться в самостоятельности следователей на
последнем этапе, том самом, на котором оказалась
невыявленной причинно-следственная связь между
халатностью адмиралов и гибелью моряков.
Сегодня «Новая газета»
публикует альтернативную юридическую позицию по
делу «Курска» — ходатайство адвоката Бориса
Кузнецова, представляющего интересы сорока
семей погибших подводников. В своем роде это не
менее уникальный и даже исторический документ,
который уже столкнул конфликтующие стороны
(военных чиновников с адвокатом и родственниками
погибших подводников) в судебном процессе.
Вполне вероятно, что через
год-два следователи ГВП вынуждены будут проявить
еще большую компетентность, независимо оценить
факты и в конце концов пересмотреть многие свои
выводы. И возможно, что в результате этих
действий выведенные из-под уголовной
ответственности адмиралы и офицеры флота
все-таки окажутся в зале суда.
Впрочем, такой конкретной
цели ни у адвоката Кузнецова, ни у родственников
погибших нет. Есть желание довести дело «Курска»
до конца, и в первую очередь — с юридической
точки зрения.
 Ходатайство Кузнецова состоит из
нескольких частей. Защита исследует фактические
обстоятельства и выявленные следствием факты на
нескольких этапах: подготовка «Курска» и экипажа
к учениям, взрыв торпеды, поисково-спасательная
операция, обстоятельства и время гибели 23
подводников в 9-м отсеке, исследование и оценка
экспертиз, стуки SOS.
Защита критически
относится ко многим оценкам и выводам следствия
и находит причинно-следственную связь между
допущенными командованием Северного флота и
Главным штабом ВМФ фактами халатности,
нарушениями и гибелью лодки и экипажа.
Уже сейчас можно сказать,
что это не просто домыслы адвоката, а точное и
болезненное попадание в слабые места следствия.
Об этом свидетельствует агрессивная реакция
определенных военных чиновников, чья работа
квалифицирована Кузнецовым как некомпетентная и
сомнительная.
Уже через 50 минут после
того, как Кузнецов подал в ГВП ходатайство об
отмене постановления уголовного дела по
«Курску» и возвращении его на доследование, СМИ
распространили ответ ГВП: отказать адвокату (и
родственникам погибших моряков).
Борис Кузнецов уже
готовил иск в военный суд, где ему бы пришлось
доказывать, что выводы следствия необъективны.
То есть готовился к долгому и вялому судебному
процессу. Но военные специалисты, настороженные
открывшейся перспективой возвращения дела на
доследование, обвинили Кузнецова «в попытке
поднять свой имидж в глазах общественности за
счет гибели экипажа АПРК «Курск», а также в
«некомпетентности и передергивании фактов».
Тем самым дали
возможность адвокату подать на несдержанных (или
просто сильно напуганных?) военных иск о защите
чести, достоинства и деловой репутации в
гражданский (!) суд.
Такой поворот дела резко
увеличивает возможности адвоката и его клиентов
(число их после ходатайства выросло с 20 семей до
40). По правилам гражданского судопроизводства
доказывать свои обвинения придется не Кузнецову,
а военным чиновникам, в частности главному
судмедэксперту Министерства обороны Виктору
Калкутину и заместителю главного штурмана ВМФ
Сергею Козлову.
Калкутин возглавлял
комиссионную судмедэкспертизу (т.е. обобщил все
имеющиеся в деле судмедэкспертизы). Козлов
провел навигационную экспертизу, в которой
должен был определить, совпадают ли координаты
(пеленг) стуков SOS с координатами затопленного
«Курска».
Экспертизы Калкутина и
Козлова не ключевые, но СТАЛИ САМЫМИ ГЛАВНЫМИ в
этом деле, так как оба эксперта преследовали
вполне конкретную цель: доказать, что 23
подводника в 9-м отсеке умерли не позднее чем
через восемь часов после взрывов на «Курске».
Откуда появилась эта
странная цифра «8 часов» — подробно сказано в
ходатайстве Кузнецова (в основном благодаря
времени и дате, проставленным на второй части
записки капитан-лейтенанта Дмитрия Колесникова).
Мы поясним, почему это время столь удобно для
следствия. Дело в том, что в нарушение
практически всех существующих инструкций
«Курск» был объявлен аварийным слишком поздно —
через 9 часов (по официальной версии) или через 11
часов (по подсчетам Кузнецова).
Соответственно, поздно
началась и поисково-спасательная операция. Но
поскольку Калкутин делает в своей экспертизе
вывод, что подводники умерли через 8 часов после
взрывов, то получается: даже если бы спасательная
операция началась вовремя, спасти людей было бы
невозможно. Вывод: какие бы нарушения ни были
допущены при проведении поисково-спасательной
операции, они не состоят в причинно-следственной
связи с гибелью людей в 9-м отсеке.
Вот цель, которую
преследовал Калкутин в своей экспертизе: вывести
из-под уголовной ответственности офицеров ВМФ,
руководивших спасательной операцией.
Калкутин сочиняет
странную формулировку: «Погибли не позднее 4,5—8
часов после взрыва на «Курске»». Но в первичных
экспертизах сказано, что люди погибли после
начала пожара в 9-м отсеке, а когда случился пожар,
установить вообще не представляется возможным. В
материалах следствия нигде не доказана связь
между взрывами в носовой части «Курска» и
пожаром в кормовом девятом отсеке. Да ее и не
было.
Пожар регенерирующей
установки начался в 9-м отсеке гораздо позже
катастрофы и затопления «Курска». То, что делает
Калкутин, и называется подтасовкой фактов.
Впрочем, следователи предпочли подтасовки не
заметить. Они делают официальные выводы,
основываясь на экспертизе Калкутина.
Выводы независимых
экспертов, к которым обратился Кузнецов,
однозначны: определить точное время гибели
подводников в 9-м отсеке не представляется
возможным, так как наука на сегодняшний момент не
располагает нужными средствами и технологиями.
Заметьте! Калкутин же в обход науки проставляет
точное время, вплоть до часов и минут. Такое
«уточнение» специалиста высокого уровня могло
бы обескуражить — как-никак он главный эксперт
Минобороны РФ…
Хотя, с другой стороны,
должность и звание офицера объясняют мотивы
поступка…
Другой военный эксперт,
Козлов, должен был определить пеленг стуков SOS и
сравнить с координатами затонувшего «Курска».
Надо сказать, что в
уголовном деле «Курска» подшита
акустико-фонографическая экспертиза. Эксперты
не только идентифицировали стуки металлическим
предметом о металл, но и то, что удары наносились
по корпусу затонувшей (!) подводной лодки.
Зачем же нужна экспертиза
Козлова, если и так понятно, из какой подлодки, да
еще затонувшей, могли стучать?
Дело в том, что только зам
главного штурмана ВМФ РФ Козлов мог доказать, что
стуки-то были даже 14 августа, да только не на
«Курске» стучали.
Как он это «доказал» —
читайте в ходатайстве Кузнецова. В неофициальной
беседе с адвокатом Кузнецовым и следователем
Егиевым Козлов фактически признался. Кстати,
экспертиза штурмана составлена с грубыми
нарушениями: в ней нет исследовательской части. И
понять, как именно он ее делал, невозможно.
В итоге, однако,
«…следствие пришло к выводу, что указанные шумы
(стуки), классифицированные экспертами как
сигналы бедствия, издавались не из АПРК «Курск»,
а из подводной части надводного корабля,
находившегося вне пределов района гибели
подводного крейсера» (л. 117 постановления).
Вообще роль козловской
«экспертизы» в деле трудно переоценить. Ведь
стуки SOS — прямое свидетельство жизни
подводников в 9-м отсеке. Но следствие-то с
помощью Калкутина пришло к неопасному выводу,
что подводники умерли «не позднее» 8 часов после
взрыва, еще 12 августа 2000 года. То есть они никак не
могли стучать и просить о помощи до вечера 14
августа 2000-го.
Поэтому стучали не на
«Курске». А где? Следствие не стало утруждать
себя выяснением источника «левых» сигналов SOS.
Куда более истошные
сигналы бедствия к тому времени подавали
адмиралы ВМФ.
Елена МИЛАШИНА
P.S.
Первое судебное заседание по иску Кузнецова к
Калкутину и Козлову состоится 30 сентября. Защита
попросит приобщить к делу пять экспертиз
независимых экспертов. Адвокат обратился к
отечественным и зарубежным (Великобритания,
Швеция, Норвегия) экспертам и предоставил им те
же самые материалы дела, на основе которых делал
свою экспертизу Калкутин. Они сделали свои
заключения. Имена и адреса экспертов будут
оглашены на заседании суда.
ХОДАТАЙСТВО
(в порядке ст. 123 КПУ РФ)
Об отмене постановления
от 22 июля 2002 года о прекращении уголовного дела №
29/00/0016/00 по факту гибели атомного подводного
ракетного крейсера «Курск» и экипажа,
возбужденного по признакам преступления,
предусмотренного ч. 3 ст. 263 УК РФ. Подготовлено
адвокатом Борисом КУЗНЕЦОВЫМ, представляющим
интересы родственников погибших подводников.
Для прочтения "Ходатайства",
скачайте файл.
11.08.2003
|
