NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ДОКТОР БЛЮЗ
В свободное от науки время Алексей Аграновский перевоплощается в негра из «Алабамы»
       
Доктор Блюз играет блюз.
     
       
Доктор Аграновский играет в клубе «Алабама», который приходится искать в длинной череде проходных дворов. Дорогу пересекают редкие вечерние прохожие и спешащие по своим делам кошки. Вот наконец и клуб, эта цитадель русского ритм-энд-блюза: несколько ступенек вниз, подвальчик со стойкой, темноватый зал. Доктор сидит в углу, на маленькой черной сцене, склонив взлохмаченную голову над гитарой, закрывает глаза, улыбается странной улыбкой и поет тоскливый блюз Nobody Knows the Way…
       Это покажется неправдоподобным, но это так: в сыне знаменитого советского журналиста, в ученом-вирусологе, в жителе дома на улице Цюрупы, стоит ему взять в руки гитару — просыпается негр. В голосе этого мягкого, интеллигентного человека, когда он поет, сгущается темнота и сквозит наглость. Подвывает губная гармошка. Улыбка у Доктора, когда он поет, какая-то нездешняя — улыбка черного пота, хлопковых полей и ста граммов виски, которые он, возможно, принял перед тем, как сесть с гитарой к микрофону.
       
       
В мире московского блюза его знают как Доктора Аграновского — имеется в виду доктор блюза, эдакий блюзовый док с гитарой в руках, — хотя на самом деле он доктор совсем других наук. В университете на Ленинских горах, на биологическом факультете у него лаборатория, в коридоре которой басовито гудит прямоугольный металлический ящик, запертый на замок, — холодильник с вирусами. Оранжевые цифирки показывают невозможную для человека температуру: минус 69…
       Попивая кофе из чайной чашки, доктор наук Аграновский объясняет мне, что вирус подобен компакт-кассете с информацией, которая оживает только тогда, когда попадает в клетку. Он говорит о памяти межклеточных белковых мембран, о которой большинство из нас не слыхали. Но научного высокомерия в Докторе нет, и когда я во время наших бесед прямо спрашиваю его, что же все-таки является хранилищем памяти в человеке, он отвечает: «Душа». Как ученый он признает вещи, науке неподвластные: «Нельзя показать дагерротип Господа Бога».
       Он ученый с уклоном в лирику. «У нематоды нет души, — говорит он. — Вот этот маленький мальчик, который у бабушки с дедушкой, засыпая, разглядывал узоры на стене и видел в них фигуры пауков и колдунов, это не нематода, хотя G, A, D и C — гуанозин, аденозин, тимидин и цитозин — там и там одинаковы. Принцип кодирования одинаков. Но это все сфера нашего обслуживания, а вот откуда берется душа…». Он не знает. Это вопрос.
       Если подходить к делу всерьез, то вопросов всегда больше, чем ответов. Это касается как всего человечества, так и отдельного человека по имени Алексей Аграновский, который родился в Москве, стал ученым и неизвестно отчего в свободное от исследований вирусов время перевоплощается в негра и поет блюзы.
       
       
Фамилия его деда по матери Каманин. Этот деревенский житель Каманин, во время войны побывавший в немецком плену и внесенный там в списки на расстрел, был замысловатым рассказчиком, умевшим создавать трехчасовые саги, послушать которые в дом журналиста Аграновского приходили известные люди (например, Галич). Фамилия у деда была говорящая — каманить на брянском диалекте означает «сладко говорить».
       О великих блюзменах Доктор Аграновский готов каманить часами. Это героические и юмористические истории о сумасшедшем негре с лошадиным лицом по имени Скриминг Джей Хокинс, который однажды в номере роскошного отеля поставил динамитную растяжку, потому что боялся покушения на себя, это истории о человеке по имени Луизиана Ред, у которого мать умерла при родах, отца убили куклуксклановцы, а сам он вырос в приюте и играл на улицах. С Луизиана Редом Доктор, кстати, встречался на блюзовом фестивале «Эфес Пилзнер» в Москве. «Сидит такой деда в ушанке китайского производства, купленной на Арбате. Это Луизиана Ред! — говорит он таким тоном, каким мог бы сказать: «Это Господь Бог!», и объясняет: — Как для чекиста пострелять из маузера Дзержинского, так для меня — посмотреть на него. Я не знаю, как осмелился, но я завел с ним разговор». Для лучшего протекания разговора Доктор предложил блюзмену выпить коньячку, но Луизиана не смог — его жена Дайана сказала, что ему пить нельзя. «Я говорю тогда: «Мистер Ред, есть некоторые вещи, и нам кажется, что мы без них не обойдемся. Потом они уходят из нашей жизни, и оказывается, что они нам на фиг не нужны… Я курил всю жизнь «Беломор», русские солдатские сигареты, а потом заболел воспалением легких и бросил». И мудрый Луизиана Ред сказал Аграновскому в ответ: «Вот так и есть, сынок, мы отказываемся запросто от своих пристрастий, привычек дурацких и так далее. Все это не нужно нам абсолютно...».
       Что касается другого блюзмена, Чемпиона Джека Дюпри, то и о нем Доктор Аграновский самого высокого мнения. «Он играл на пианино в публичных домах. Серьезный человек», — говорит он о Дюпри без всякой иронии.
       
       
Я прошу Доктора объяснить мне, что такое значит для него быть блюзменом. «Блюзовый человек — это черный человек», — говорит он, вскакивает и показывает, как ходят эти роскошные люди. Блюзмены — это такие парни, они ходят с вызовом, раскачивая плечами, держа руки в карманах широких брюк, и рукава их белых пиджаков так длинны, что закрывают пальцы. А на голове у блюзмена конечно же шляпа, и, садясь за пианино, он никогда и не подумает ее снять! (Говорит Аграновский с восторгом, все гуляя раскачивающейся походкой по своему университетскому кабинету.)
       «Да, понятно, но к вам какое отношение имеет эта черная аура?» — «Не знаю. Это загадка. Дело даже не в том, что я еврей». — «Какая разница тут, еврей вы или итальянец? Их удаленность от черной ауры равно велика». Это мое заявление вызывает у него приступ смеха. «Еврей не так удален от негра все-таки! — отвечает он, заливаясь смехом над глупостью, которую я сморозил. — Их родители были рабами — и наши родители были людьми несвободными. Они выросли в условиях давления и сегрегации, мы тоже прошли через дедовщину. С детства тебя все время пробуют на зуб — хулиганы в школе, учителя, все вокруг. Опыт-то похожий. Не верь, не бойся, не проси — это очень блюзовая формула. Черный человек, чего ему бояться? Он с юмором относится ко всем несчастьям».
       
       
Аграновский начал выступать с блюзами в московских клубах шесть лет назад, в возрасте 44 лет, — и знал, что своим поступком нарушает неписаные табу академической среды. Серьезный ученый не мелькает на экране ТВ, не суетится и не участвует в сомнительных затеях. Но отказаться от вечерних концертов в клубах он не мог. «Это ж сладкий яд», — объясняет он. «А в чем сладость?» — «Красивые женщины. Ночная жизнь. Адреналин в крови от того, что ты поешь то, что в тебя запало со времен «Роллингов» и Рэя Чарльза. От этого невозможно отказаться совершенно».
       Московская клубная музыка — это целый мир со своими правилами игры и законами поведения. «Человек, который занимается наукой, находится в капсуле. В университет приходишь — и ты среди своих текстов, друзей и пробирок. У музыкантов все по-другому — свой жаргон, свои условия выживания и свои байки. Одна из них такая: «Клубные менеджеры далеко не все являются идиотами и сволочами. Среди них встречаются и настоящие подонки», — говорит он и снова заливается детским, непосредственным смехом.
       «Иногда были ситуации, что взяли и не заплатили деньги. Я на следующий день еду и разговариваю, без всяких угроз. Просто глядишь в глаза и говоришь: «Мы договаривались, будьте любезны...». Полгода один человек не отдавал деньги за частную вечернику, вел себя по-хамски. Все с него получили, не угрожая ему, а взывая. И такая есть сторона у блюза».
       
       
В том, как Доктор Аграновский поет блюзы, есть что-то удивительное. В голосе его то появляется хрипота пересохших связок, то резкий, агрессивный акцент выходца из трущоб. Удивительна точность этой музыки, в глубине которой сладострастно подвывает гитара — такую точность невозможно сымитировать, таким точным можно быть, только если находишься внутри блюза, только если ощущаешь его движение так, как ощущаешь собственную жизнь. Этот человек, с длинным, в улыбке чуть ли не до ушей разъезжающимся ртом, в свои пятьдесят называющий себя «московским мальчишкой», — он белый негр, белая ворона…
       Его тянет прочь от музыки, которая уже заиграна до хруста и которую играют все кому не лень — от блюзменов до рокеров. Он любит откопать редкий блюз, извлечь его из небытия, сдуть с него пыль и спеть, покачиваясь и улыбаясь счастливой пьяной улыбкой, в каком-нибудь московском клубе. «Есть такой блюз, например, я его нашел на кассете заброшенной, и, по счастью, она была подписана. Назывался он «WPA-блюз». Я проверил по энциклопедии, что такое WPA — Working Progress Administration. Во время депрессии эта организация устраивала безработных дороги мостить. Очаровательная вещуга довоенных времен о том, что все настолько хреново, что даже и нормально, потому что минус на минус дает плюс. За квартиру платить нечем, но все равно WPA придет и этот дом снесет, и сволочь домовладелец ничего не получит. А мне уже пора искать себе новое жилье и новую работу… Это такой занудный, старый и современный блюз».
       
       
Доктор Аграновский, московский блюзмен, носит не шляпу, а черную бейсболку, из-под которой выбиваются длинные беспорядочные пряди, кое-где пронизанные сединой. Он высок и строен, ходит в серой футболке и черных джинсах — облик вечного мальчика, до сих пор с наслаждением вспоминающего квартирные сейшена далеких восьмидесятых, на которых он уже тогда был негром и тягучим и наглым голосом пел блюзы.
       За те годы, что он разыскивает и поет эти архаичные, крутые блюзы, он понял о них что-то очень важное. Однажды он поехал на концерт в клуб, а его квартира сгорела. «Алабама», где он два года пел каждую пятницу, разорилась, пока готовился этот текст. «То понос, то золотуха, то пироги сгорели», — объясняет он. В конце нашей беседы достает из тумбочки циклопических размеров бутылку водки и плещет себе в граненый стакан. «Жанр такой».
       «Вот спросите меня, какая у меня мечта, и я вам отвечу, — говорит Доктор Аграновский. — Я хочу выйти на пенсию и играть раз в неделю в одном и том же клубе. Чтобы за мной присылали машину, чтобы мне там наливали виски и потом отвозили домой. А я буду в таком вот пиджаке и шляпе приходить туда, выходить на сцену, не снимая шляпы, играть час и получать сто долларов за выход. А больше мне ничего не нужно».
       
       Алексей ПОЛИКОВСКИЙ
       
20.10.2003
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 78
20 октября 2003 г.

Отдельный разговор
  ГОД ПОСЛЕ «НОРД-ОСТА»
Приватизация беды
Хроника событий. Как умирали заложники
Следственная бригада по делу «Норд-Оста» отрезана от главной информации о причинах смерти людей
Переписка с властью. Выжившие борятся за правду
Опосредованная правда
Информация — к бездействию?
Обстоятельства
С подачи Минюста Путин подписывает помилования особо опасным преступникам
Алексей Арбатов: Военный министр попал в окружение генералов
Государство не оплатило самый мирный труд на самой грязной войне
Расследования
Партия закрытых уголовных дел. У «Единой России» железобетонная крыша — Генпрокуратура РФ
Власть
Полет мысли во власть
Экономика
Россия без штанов, но с рейтингом
Точка зрения
Для кого устанавливаются правила и налоги
От баксов возгорится пламя
Новости компаний
Михаил Ходорковский: Кто-то скоро может потерять погоны
Подробности
Терешковой отказали от дома
План продажи Крыма перевыполнен
Все сядут на свои места
Реакция
Тоннель. Кармадонским добровольцам нужна помощь
Пыль в глаза
Нашего белорусского собкора вызвали в прокуратуру
Анонс
Кадет оказался обыкновенным трусом
Четвертая власть
Кто убил редактора в Тольятти?
Регионы
Кто-то замерзнет, а кто-то сядет
Тульский избирком начал охоту на «призрак коммунизма»
Правила хорошего ацетона
Наука
Виталий Гинзбург: По шкале Ландау мое место в третьем классе
Образование
«ЮКОС» открыл новые корпуса в детском лицее
Спорт
Кафельникова подозревают в умышленной игре на проигрыш
Ангел с «панцирным сердцем»
Телеревизор
Параллельные миры теленовостей
Веселье льется через край, а нам грустно
Уточнение позиции Андрея Быстрицкого
Вольная тема
Сергей Юрский: пришел, удивил, победил
Сюжеты
Ненужные люди острова Лось
Библиотека
Владимир Снегирев. «Афганский пленник»
Поэзия как средство от невроза
Кинобудка
Непричесанное кино Мексики
Еще раз о Левше
Музыкальная жизнь
«Гнездо глухаря» пытаются выжить из помещения
Сладкий яд Доктора Блюза
Культурный слой
«Франкфурт-2003». Последние картинки с выставки

АРХИВ ЗА 2003 ГОД
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2003 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100