NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

НАКАНУНЕ
ИСТОРИЯ РАСПАДА ОДНОЙ СЕМЬИ
       

      
       
У писем бывает странная судьба. Одни полежат-полежат на видном месте, а потом исчезнут куда-то раз и навсегда. Другие, спустя годы, когда друзья по каким-то причинам становятся врагами, способны превратиться в смертельное оружие. А бывают и такие, в которых речь идет вроде бы о делах совершенно бытовых, негосударственных. Но, пожелтев со временем, они становятся частью истории.
       
       
До Октябрьской революции 1917 года люди переписывались куда чаще, чем сейчас, — не было других средств связи. Семья, из которой я родом, состояла почти из пятнадцати человек: князья Грацинские слыли в Москве «плодовитыми». Им редко случалось собираться вместе, и поэтому переписка была вынужденной необходимостью.
       Семейному альбому, пролежавшему в тайнике особняка в Лялином переулке в Москве, суждено было потом переместиться на антресоли квартиры на Кутузовском проспекте (отец работал в руководстве КБ Туполева и шутил, что «все они там под подзорной трубой»).
       Альбом занял наконец свое почетное место в квартире только где-то в середине восьмидесятых. Систематизировав переписку и фотографии, я поняла, что получила целый отрезок истории. Одно из самых драматичных мест в семейной переписке — события конца октября — начала ноября 1917 года. (Все даты указаны по новому стилю.)
       
       Надежде Ивановне Грацинской. Москва, 20 октября 1917 года:
       «Милая мамочка! Необычайные события заставили нас с Петром (двоюродный брат. — И. М.) взяться за это письмо. Здесь, по Невскому, гуляет народ с плакатами, знаменами, поют все время грустные, похоронные какие-то песни. Шаляпин, то ли не приняв эту «похоронность», то ли желая «потрафить» «возмущенным народным массам», спел в Мариинском театре бравурную «Песню революции» с симфоническим оркестром Преображенского полка. Публика встретила его сдержанно.
       Что там у вас в Москве, что папа и Любочка? Нет ли вестей от братьев?
       Вера Грацинская. Санкт-Петербург».
       
       Вере Сергеевне Грацинской. Санкт-Петербург, 26 октября 1917 года:
       «Милая Веронька! Получили твое письмо. Опять-таки не в первый раз должен сказать, что чрезвычайно мало понятна и странна стала мне российская действительность. С каждым днем становится все яснее, что Россия войну Германии проигрывает. А тут — какие-то «заунывные похоронные гимны»… Заходили ко мне товарищи из Усть-Двинского пехотного полка, бывшие с оказией в Москве. Все говорили, что чувствуют, как надвигается какая-то гроза, которую никто, впрочем, не решается назвать революцией. Потому что все это никак не вяжется с ситуацией на фронте. В политических кругах все слышнее требования смены непопулярного правительства. Дай бог, чтоб его сменило действительно популярное. Более о русских наших делах говорить не стану: очень тяжело и больно. Но будем уповать на Бога и ту часть людей, у которых окончательно не пропала совесть.
       Твой отец, С.С. Грацинский. Москва».
       
       Вере Грацинской. Санкт-Петербург, 1 ноября 1917 года:
       «Дорогая Верочка! У нас все вроде бы ладно. Вчера в Большом пел Шаляпин, мы с Николенькой отобедали в «Славянском базаре». Домой возвращались на извозчике. Проезжая мимо Университета на Моховой, отметили большое собрание людей. Там шел революционный митинг студентов, к которому присоединилась народная толпа, в основном из простолюдинов. Говорили о свободе, равенстве и братстве. Другие, видимо из крестьян, требовали земли и угрожали начать жечь усадьбы. Мы, естественно, сразу забеспокоились о наших поместьях в Ройкове и Голыгове (предместья Варшавы. — И. М.). Но Николенька успокоил меня в том смысле, что туда эти настроения вряд ли дойдут, да и будут ли эти события вообще иметь продолжение?
       Твоя сестра Люба. Москва».
       
       С.С. Грацинскому. Москва, 6 ноября 1917 года:
       «Дорогие мама, папуля и Любочка! Немного успокоило ваше последнее письмо. С «продовольственной» точки зрения здесь все есть, только очень все дорого. Однако упорно ходят слухи, что запасы продовольствия и в Москве, и в Петербурге весьма скудны. Поговаривают о «пайках».
       Здесь, в Петербурге, в воздухе что-то носится, будто загадочный сфинкс поселился, предчувствие беды какой-то. По улицам ходят группами люди в шинелях с винтовками. Я все думаю: как удачно, что Любочка в прошлом году закончила Смольный институт. Мы-то теперь вообще стараемся не выходить на улицу, и о том, что там происходит, имеем весьма смутное представление. В частности я не знаю, что такое «Ленин».
       Ждем весточки от вас как можно скорее.
       В.С. Грацинская. Санкт-Петербург».
       
       С.С. Грацинскому. Москва, 7 ноября 1917 года:
       «Дорогие мама, папа и Любочка! Сегодня всех нас разбудил выстрел страшной силы: стреляли из «Авроры». Все улицы запружены людьми в шинелях, все вооружены. Кажется, власть уступила. Был объявлен Манифест царя о введении в России нового порядка. России обещана свобода, конституция, парламент. Петя говорит, что из этого, может, и вышел бы толк, если бы Россия обновилась и начала мирно развиваться. К несчастью, и правительство, и общество сделали все, чтобы эту возможность испортить.
       Говорят, скоро начнутся погромы: у дворянского сословия будут изымать «лишнее» в пользу бедных.
       В. Грацинская. Санкт-Петербург».
       
       13 ноября 1917 года, Москва:
       «Вера, срочно выезжайте в Москву: убили папу. Его застрелили прямо дома, у письменного стола, в его генеральской форме. Поздно вечером заявились к нам домой господа в серых шинелях, с ружьями и штыками, а с ними еще двое штатских. Объявили нас «буржуями» и начали обыск. В темноте я как-то ухитрилась запрятать шкатулку с драгоценностями. Трясли ковры, портьеры, залезли в папин стол. А там — револьвер. Папа им говорит:
       — Позвольте, но у меня есть разрешение на его ношение: вот, смотрите, бумага с печатью.
       — Бумага, гражданин, из другой организации и для нас не обязательна, — говорит «старший» и продолжает: — Таперича, значит, пиши, Гриша: изъят пистолет системы… системы… какой это, бишь, системы?
       — «Веблей Скотт», — отвечает ему папа.
       — Пиши, значит, Гриша: пистолет системы «библейской», — говорит «старший».
       Потом осветили стены, а там — папина коллекция оружия.
       «Старший» говорит: «У нас есть приказ — сдать немедленно все оружие!»
       — Куда ж его прикажете сдавать? — спрашивает папа.
       — А можно сюда, — сказал «старший», открыл настежь окно, и мы увидели, что там, на улице, в снегу, валяется огромное количество всякого оружия.
       — Так это же все сгниет, говорю вам как военный, — возмутился папа.
       — Скорее ты у меня сгниешь, гнида контрреволюционная! — заорал «Гриша» и выстрелил папе сначала в грудь, а потом в голову. Мама страшно закричала, с ней сделался припадок. В сознание она почти с тех пор не приходит, даже меня не узнает. Врача вызвать решительно невозможно.
       Как странно, Вера! Отец, прошедший с армией Дибича Балканские войны, защищавший Шипкинский перевал, штурмовавший Надир-Дербент, погиб от руки какого-то полуграмотного пьяного бандита.
       Твоя сестра Люба. Москва».
       
       18 ноября 1917 года, Санкт-Петербург:
       «Милая Любочка, вот и осиротела вся наша семья. Я пишу тебе с вокзала, мы с Петей ночуем тут уже сутки, выехать решительно невозможно. С меня сняли все кольца и серьги, у Пети отобрали серебряный портсигар. Люди со штыками, проделавшие с нами это, объяснили все так: «Не забывайте, что золото и серебро может в любую минуту понадобиться трудовому народу».
       По-моему, произошло так, что все «медали» обернулись в нашей русской действительности обратной стороной. «Свобода» превратилась в тиранию, «братство» — в гражданскую войну, а «равенство» привело к принижению всякого, кто смеет поднять голову выше уровня болота. Строительство приняло форму разрушения, а «любовь к будущему человечества» вылилась в ненависть к своим же согражданам. И я задаю себе вопрос: «А моя ли это Россия?»
       Твоя сестра Вера».
       
       P.S. Все семеро братьев — Сергей, Александр, Семен, Николай, Владимир, Петр и Иван Грацинские погибли на фронте во время Первой мировой войны. Старшая сестра — Вера — эмигрировала в Америку. Средняя, Надежда, вышла замуж за французского промышленника и обосновалась в Париже. В России осталась одна лишь Любовь — моя бабушка Любовь Сергеевна, благодаря которой эти и многие другие семейные реликвии дожили до наших дней.
       
       Ирина МИШИНА
       
30.10.2003
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 81
30 октября 2003 г.

Обстоятельства
Реакция Путина
Поручительство Бориса Немцова
Не тем владел…
Прокуратура нашла реального конкурента действующему президенту
Опрос водителей на заправке «ЮКОСа»
Отец олигарха
Роскошь правосудия
Как олигархи воспользовались арестом коллеги
Россия готова к расплате
Коммерческая тайна следствия
Власть
Александр Стальевич Макиавелли
Ждите на будущей неделе…
Власть и люди
Следственные изоляторы ФСБ — вне закона. Что происходит там — не знает никто
Расследования
Кадет потерял адаптацию во времени и пространстве
В России начался железный марш правоохранительной системы против адвокатуры
Кто угрожает Эдуарду Успенскому?
Точка зрения
Диктатура дышла
Трудно быть богом?
Специальный репортаж
Осоловевшие острова. «Битва» за архипелаг может не оставить здесь камня на камне
Люди
Красота делает ум женщины живым
Московский наблюдатель
Будут ли в Москве праздновать Хэллоуин?
Подробности
Кто гонит волну в Азовское море
Генералы выслушали бездомных офицеров
Реклама вызывает неуместные политические аналогии
«Последний герой» по-шахтерски
Спасение горняков немцы называют чудом
Регионы
Кто точит зубы на Чубайса?
Спорт
Гинерова победа
«Локомотив» на пьедестале
Мамуту «серебро» дороже золота?
Телеревизор
Явка с наличными
Последний писк гласности
Культурный слой
Леонид Филатов: Чтобы помнили
Элем Климов: Иди и смотри
Вольная тема
Как нам спасти ускользающую Россию?
Исторический факт
Накануне. История распада одной семьи
Было на будущей неделе
3—9 ноября. Чем они потрясли мир?
Музыкальная жизнь
Сергей Шнуров приезжает к родителям с бейсбольной битой
Танцы наперегонки
Сектор глаза
Рыцари замочных скважин
Зинаида Серебрякова в галерее «Дом Нащокина»
Живопись из «Москвы» — в Музее архитектуры

АРХИВ ЗА 2003 ГОД
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2003 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100