NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

КОНЕЧНАЯ ОСТАНОВКА: «БЕСКОНЕЧНОСТЬ»
Этот фильм подвел черту под советским кинематографом, но никто этого не заметил
      
Марлен Хуциев. (Фото - cir.nnov.ru)
     
       Кинокритик Мирон ЧЕРНЕНКО в проекте "Кино, которое мы потеряли"
       
Мирон ЧЕРНЕНКО       
Никто не догадался, не задумался — с чего бы это привычный критическому и зрительскому глазу Марлен Мартынович пошел вроде бы против себя самого. И притом вроде безо всякой видимой причины.
       Впрочем, не догадывались об этом и те немногие, кто успел или захотел посмотреть эту картину на изломе эпох, режимов, страшно сказать — цивилизаций (хотя какие уж цивилизации могут сменяться в России — она, как известно, сама себе цивилизация).
       А потому в определенном смысле «Бесконечности» повезло: вышла в свет. Когда отечественные фильмы еще шли на экранах, успела стать фактом не столько кинематографической жизни, сколько донельзя расхристанного перестроечного общественного сознания, а попросту говоря, вызвать общественный интерес.
       Помедли Хуциев еще два-три года — фильма просто бы никто не увидел, кроме посетителей Дома кино и немногих киноманов за его пределами. И было бы не только обидно за автора. Это было бы незаслуженно несправедливо по отношению к отечественному кинематографу в целом, мучительно завершающему многолетнюю эпоху соцреализма картиной такого неожиданного философского накала и, что, может быть, еще важнее, — такой высочайшей философской свободы.
       Тогда, в девяносто первом, когда весь советский кинематограф стремглав, не разбирая дороги, путаясь в модах и поветриях, в розовой слюне реанимированных иллюзий тридцатилетней давности открывался навстречу всем еще недавно табуированным сюжетам, фактам, событиям, персонажам, жанрам, Хуциев, как всегда неторопливо и раздумчиво, без деклараций и истерик, выбирает свою собственную свободу, отправляясь в самую важную и далекую киноэкспедицию в своей жизни — экспедицию в себя самого, в глубь генетической памяти своего вечного и единственного персонажа — эпохи, в которой ему было суждено родиться, жить и работать.
       «Хуциев выбирает свободу» — это был бы недурной заголовок для статьи в начале девяностых, несмотря на то что по сути своей он был свободен всегда, даже в обстоятельствах самых несвободных и насильственных. Так что особой новости в этом бы не было, однако то, что происходит на экране в этот раз, иначе чем свободой абсолютной, безграничной, безудержной не назовешь.
       Хуциев здесь и впрямь демиург, тасующий эпохи, антураж, персонажей, бывшее и небывшее, реальное и ирреальное, быт и метафизику, метафорику и мистику, привычную археологию культуры и въедливый документализм обыденной жизни, цитаты из собственных фильмов, даже целые эпизоды, самую малость сдвинутые в сторону, подернутые дымкой воспоминаний…
       
       
Не могу не процитировать Льва Аннинского, исчерпывающе проинвентаризировавшего все цитаты и мотивы, намертво связывающие «Бесконечность» со всеми предыдущими лентами режиссера. Итак, «Цепочка прикосновений («Прикурить не найдется?»), эстафета взаимоподдержки среди незнакомых — помните, где это было? Правда, там дарили яблоко… Но и здесь это есть: яблоко из рук в руки. И есть внезапный летний ливень. «Июльский дождь». А рельсы трамвайные, уходящие в дымку улицы! А ритм фигур, проход троих по улице! «Застава Ильича»!.. А два лица в профиль, одно навстречу другому, — отец и сын?.. И «Весна на Заречной улице»: натюрморты с гитарой и нехитрая еда на обеденном столе… Где же «Два Федора»?.. Есть и из «Двух Федоров». Танцплощадка…».
       Прошу прощения у читателя за столь длинную цитату. Но, во-первых, точнее не сформулируешь; а во-вторых, перечисление это было совершенно необходимо, поскольку автоцитаты играют в «Бесконечности» особую роль, оказываясь единственной хуциевской опорой на собственную биографию. Со своей стороны добавлю, что можно вспомнить в этой связи разговор героя с отцом в уже названной «Заставе»…
       И вообще — все это лишь первый, очевидный для каждого дилетанта, кто знает и помнит хуциевский кинематограф, слой самонапоминаний и самоподтверждений. Ибо, если как следует всмотреться в картину, можно найти в ней и многое-многое другое, бесспорно располагающее «Бесконечность» в художественной логике прежних работ режиссера, несмотря на всю ее кажущуюся непохожесть. Хотя бы потому, что «Бесконечность» — фильм вызывающе, подчеркнуто антиавтобиографичный; искать соответствия, совпадения или даже отдельные случайные факты из биографии Марлена Мартыновича Хуциева в жизнеописании Владимира Ивановича Прохорова было бы занятием неблагодарным.
       Уходя в себя, Марлен Мартынович изо всех сил от себя самого открещивается, делая, кажется, все для того, чтобы даже самые ретивые исследователи отказались от поисков автобиографичности в «Бесконечности», как, впрочем, происходило это, хотя и в меньшей степени, и во всех предыдущих фильмах режиссера.
       Путь, по которому на этот раз отправляется хуциевская киноэкспедиция, не просто прихотлив и извилист, он еще и эмоционально чужд заблудившемуся в истории государства Российского наивному путешественнику и таит за каждым поворотом сюжета любые неожиданности.
       Скажу больше: Хуциеву впервые в жизни приходится самому, без посторонней помощи, одновременно открывать и пространство и время, равно чужие, незнакомые, не имеющие ничего общего с его собственным, индивидуальным опытом.
       Надо признаться, что временами эта не привычная для режиссера неуверенность, осторожность, я сказал бы — сюжетная аккуратность, ощущается в картине; Хуциев не случайно так тщательно распределяет в ее извилистом течении перечисленные выше опорные точки-цитаты из себя, прошлого, позволяющие ему погрузиться с головой в материал, не освоенный прежде, ни разу еще не названный по имени.
       
       
Я имею в виду исторические реминисценции — прежде всего кратчайший и, как мне показалось, неожиданно ироничный, а потому выпадающий из ностальгической атмосферы картины эпизод с немецкими танкистами в чистом поле. Кстати сказать, не случайно критика восприняла его как прямую цитату из мунковской «Эроики», которую, как выяснилось, Хуциев не видел, — есть некий общекинематографический резервуар визуальных знаков, которые всплывают в процессе творчества чисто подсознательно, без каких-либо конкретных ссылок на тот или иной фильм, фотографию, свои или чужие воспоминания.
       Я имею в виду также, и в несравненно большей степени, эпизоды совсем уж ностальгические — встречу нового века, август четырнадцатого, восторг и печаль мобилизации, проводы воинского эшелона…
       Не хочу сказать, что это снято плохо, неточно, постановочно; напротив, отечественный кинематограф и впрямь не видел ничего подобного этим портретам ушедшей эпохи, но тем не менее некий налет костюмности, подгримированности, принципиально чуждой хуциевской поэтике, просто-таки очевиден в этих эпизодах, пришедших в «Бесконечность» из другого кинематографа, не менее высокого и значительного, но просто другого по сути своей. Скажу, положа руку на сердце, что, отдавая должное этим эпизодам, я все-таки предпочитаю те, где Хуциев говорит со мной на своем прежнем, а потому и моем языке.
       Может, причиной тому — моя давняя привязанность к хуциевскому кинематографу шестидесятых годов, но мне куда ближе в этой ленте не столько инвентаризация духа, сколько удивительно поэтическая, если можно сказать так, инвентаризация обыденной реальности, внимательное, въедливое описание русской провинции, в которую по случайной прихоти судьбы погружается Владимир Иванович Прохоров. В которую погружает нас Марлен Хуциев, завершая психоаналитическое обследование бесконечного российского пространства. Он начал это обследование еще в «Весне на Заречной улице», продолжил во всех последующих фильмах, чтобы наконец в бесконечности своего воображения слить это пространство со всеми эпохами в новейшей истории России — с начала двадцатого столетия и до наших дней — в неразделимое время-пространство, в безграничный океан прошлого-настоящего-будущего, к берегу которого выходят в конце своего путешествия оба героя «Бесконечности». А точнее сказать — один герой в двух лицах, как живое и реальное воплощение нерасчлененности человеческого бытия в нерасчлененном мире, где все возможные реальности существуют одновременно, то сталкиваясь друг с другом в драматических точках конфликтов, то расходясь по разным сторонам течения этого своего бытия.
       (Замечу в скобках, что финальные кадры «Бесконечности» почему-то почти буквально ассоциируются у меня со стихотворными строчками одного из героев «Мартина Идена», которые я помню с детских лет: «За то, что сердце в человеке / не вечно будет трепетать, /за то, что все сольются реки /когда-нибудь в морскую гладь».)
       
       
Такой провинциальной России наш кинематограф еще никогда не видел. И рука просто сама собой тянется, чтобы, следуя за еще одним не слишком модным ныне классиком, назвать ее современной «энциклопедией русской жизни», что, впрочем, было бы только частью правды о фильме. А фундаментальный смысл ее в том, что она подводит решительную черту не только под многосерийной хуциевской сагой о второй половине завершающегося двадцатого века — она подводит не менее твердую и безапелляционную черту под кинематографом этого столетия, под его поэтикой, атмосферой, сюжетными мотивами и стереотипами, под его иллюзиями и надеждами.
       После «Бесконечности» делать такое кино уже невозможно, и опыт лет, минувших после выхода хуциевской картины на экраны, подтверждает это со всей несомненностью…
       Хуциев понимает это и для себя, и для других. И, наверно, не только потому, что на протяжении всех девяностых, продолжая думать о «Пушкине», он так и не снял ни одной новой картины. Просто слишком высокая планка была преодолена в «Бесконечности», чтобы после нее размениваться по мелочам. Хотя, надо полагать, возможность поставить какую-нибудь проходную картину у него случалась не раз.
       
       "Новая газета" № 90
       
01.12.2003
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

№ 90
1 декабря 2003 г.

Расследования
Зачем она в него стреляла? Кадры видеозаписи штурма «Норд-Оста»
В Хабаровском крае продолжается скандал вокруг добычи золота и платины
ОПГ вошло в Евросоюз
Превратится ли обыск в грабеж?
Навстречу выборам
ЦИК попросил помощи у Генпрокуратуры, чтобы проверить факты возможной фальсификации результатов выборов
Коммунисты, в пиар! «Войну компроматов» КПРФ перепутала с «Зарницей»
Точка зрения
Молчание — золото партии. Если она у власти
После выборов России грозит самая масштабная приватизация. В стране еще много чего завалялось
Как правильно смотреть отечественное кино. Записки из политического убежища
Новости компаний
АО «Кремль-Сибнефть». Как сожрать «ЮКОС» и не подавиться Ходорковским
Мир и мы
Наших в Англии все прибывает
Подробности
Смертельный «подвиг» «солдата удачи»
За что иерархи РПЦЗ извинились перед патриархом?
Купить кандидата и… съесть
300 депутатов выходят на свободу. Им потребуется реабилитация
Личное дело
Живем с трудом, выживаем с удовольствием
Реакция
Внутренние дела во внутренних войсках
Скелет из славянского шкафа
Наши люди регулярно облучаются
Лучший детдом — это военное училище
Истина — в суде
Отделение связи
Терешковой по-прежнему отказывают от дома
«Митинг заказывали?» Да, но другой
Специальный репортаж
Зона замедленного действия. Наказывая детей неволей, общество теряет их навсегда
Отдельный разговор
Эдуард Шеварднадзе: Я ушел дать вам волю
Уроки Тбилиси: от голодных военных мало проку
Власть и люди
Полемика с переходом на «пятый пункт». Путину предлагают определиться, с кем он
Власть и деньги
Терять власть всегда больно. Особенно вместе с деньгами
Цена закона
Цена природы — договорная
Регионы
Березниковская милиция учится писать
В Саратове повысили пенсию советским чиновникам
Горняки «Западной-
Капитальной» решили объявить голодовку

Образование
Историю заменили чистописанием. Россия остается Страной невыученных уроков
Технологии
Искусственный интеллект, настоящий собеседник
Спорт
Футбол в одни ворота. Место президента делить не стали, зато разделили ответственность
Павел Бородин: Знаю, на какой минуте будет пенальти и сколько он стоит
Телеревизор
Разговоры о «завтрашнем дне» рождают иные ассоциации
Сюжеты
Уползающая красота
Няня в скрытой камере. Спецтехника на службе безопасности ребенка
Библиотека
Россия в «Сумерках». Заметки на полях новой книги Александра Яковлева
Кинобудка
Кинокритик Мирон Черненко в проекте «Кино, которое мы потеряли»
Музыкальная жизнь
БГ там — под багетом. Репортаж из подкремлевской Жуковки
Театральный бинокль
Неопубликованный Довлатов на сцене. Премьера состоялась!
Земля на блюде, жизнь по кругу
Культурный слой
Разочарованный чаровник. 5 декабря исполняется 200 лет со дня рождения Федора Тютчева

АРХИВ ЗА 2003 ГОД
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2003 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100