NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ЗОЛОТО ТРОЦКОГО
       
Д.Д. Иванов в зале Оружейной палаты за разбором церковных ценностей. 1924 год.
      
       
Заведующая отделом рукописных, печатных и графических фондов Кремля Татьяна Тутова работает над воссозданием истории кремлевских музеев первых лет советской власти. В этой истории до сих пор много белых пятен. Чтобы их заполнить, Татьяне Тутовой необходимо изучить массу архивных документов, в том числе личные дела сотрудников кремлевских музеев.
       
       
– Получить эти документы непросто. Архив Кремля хранится в ФСБ, — рассказывает Татьяна Алексеевна, — туда и пришлось обращаться. В ведомстве ответили: личных дел нет. Но согласились передать материалы «кремлевского дела» конца 30-х. На процессе в ряду обвиняемых и свидетелей проходили и ученые.
       Дмитрия Иванова, первого советского директора Оружейной палаты, среди них не было. Он покончил с собой в 1930 году. Посмертной участью стало полное забвение — не удавалось найти о нем никаких сведений, не говоря о фотографиях. Татьяна Тутова разыскала его прежний адрес. В квартире жили дальние родственники Иванова. Они вспомнили что-то из семейных преданий, нашлись и старые бумаги.
       Теперь Дмитрий Дмитриевич Иванов смотрит на свой музей с фотографии на стене. Он работал здесь с 1922 по 1929 год. Он же в самом начале своей «кремлевской карьеры» принимал на хранение опломбированные ящики с ценностями Дома Романовых из дворцов Санкт-Петербурга и Крыма.
       Татьяна Тутова объясняет: Оружейная палата с начала ХIХ века существовала как дворцовый музей династии и относилась к Дворцовому ведомству. Оно и пополняло коллекции. Накануне Первой мировой войны коллекции увезли в Москву. На всякий случай подальше от столицы отправили также часть собраний Эрмитажа и Русского музея, даже государственные регалии империи: скипетр и державу.
       Все это предстояло учесть, разобрать и систематизировать. Но спокойная работа продолжалась недолго. В том же 1922-м в Оружейной палате появилась Комиссия Особоуполномоченного ВЦИК СНК по учету и сосредоточению ценностей.
       Этим «особоуполномоченным» был председатель Реввоенсовета республики Лев Троцкий. Входили в комиссию в основном сотрудники Гохрана, которому было поручено создать в Стране Советов валютный фонд. Деятельность комиссии была строго секретной. О ней и сегодня известно лишь в общих чертах.
       Комиссия в день разбирала сотни разных предметов. Каждая вещь протоколировалась с указанием места назначения: «Гохран» или «Музей». Против подавляющего большинства вещей в протоколах значатся пометы: «В Гохран».
       — За комиссией стояло правительство, оспаривать решения удавалось с большим трудом, — продолжает рассказ Татьяна Тутова. — И все же в журналах учета нередко встречается «особое мнение». Так, в частности, удалось спасти от переплавки знаменитый серебряный Орловский сервиз Екатерины II. «Полагаю, что все предметы как произведения высокого мастерства XVIII века, работы Роэтьерса и большой красоты, подлежат сохранению в России». Этот протест записал в журнале Дмитрий Иванов. Он единственный представлял в комиссии ученых Кремля.
       Первейшей задачей Гохрана было обезличивание ценностей, то есть уничтожение всяких сведений об их авторах и владельцах. Началось с реквизированных вкладов граждан в московскую ссудную кассу — на ее основе создавался сам Гохран. Затем пришла очередь ценностей императорской фамилии: их особым декретом объявили собственностью государства. А в 1922 году со всей страны в Гохран хлынули святыни Церкви.
       …Николай Николаевич Померанцев заведовал в Кремле отделом памятников. Нынешние сотрудники кремлевских музеев, кто постарше, его помнят — Померанцев жил долго, до 95 лет. Когда превратили в лагерь Соловецкий монастырь, он отправился туда с инспекцией. На Соловках царил полный разгром: в адрес Гохрана отправляли куски выломанных фресок, чеканные венцы ценнейших икон, с образов сдирали даже золотую и серебряную краску. Занимался этим Помгол — Общество помощи голодающим Поволжья. В него, как правило, входили губернские активисты. Гремучая смесь идейного рвения и безграмотности была разрушительной: кадила, митры, водосвятные чаши, кресты, в их числе золотой — дар Ивана Грозного, оценивались на вес.
       — Известно, что из церквей и скитов одного только Соловецкого монастыря ушло 84 с лишним пуда серебра, почти 10 фунтов золота и две тысячи драгоценных камней, — говорит Татьяна Тутова.
       Николай Померанцев пытался повернуть этот поток в сторону музеев. Доказывал историческую, национальную, музейную значимость соловецких раритетов.
       В своем докладе Наркомпросу ученый назвал работу комиссии Помгола в Соловках опустошительной и потребовал незамедлительной передачи ценностей в Кремль, поскольку «известны неоднократные случаи задержки и оставления в Гохране вещей, направляемых в адрес Оружейной палаты».
       В акте передачи Гохрану царских корон и венцов есть такая запись музейных экспертов: «Считаем необходимым заявить, что все эти произведения являются не только памятниками истории, но и высокими произведениями искусства. И они должны быть сохранены, изучены, опубликованы и представлены на всеобщее обозрение, как это сделано в разных странах крупнейшими музеями мира».
       Иногда вещи удавалось вернуть прямо из цеха переплавки. Так было, в частности, с пасхальными яйцами авторства Фаберже.
       — В следственном деле Николая Померанцева есть документальные сведения об отчаянной борьбе против сноса церкви Константина и Елены, Вознесенского и Чудова монастырей, — продолжает рассказ Татьяна Александровна. — Казалось бы, уже ясный, решенный правительством вопрос усилиями ученых Кремля откладывался дважды. Померанцев обращался с письмами к Калинину, Енукидзе, Луначарскому, объяснял общемировое значение кремлевского зодчества. Услышан он не был. Взрывали храмы, кстати, не только по идейным соображениям. Тогдашний комендант Кремля товарищ Петерсон считал, что Вознесенский монастырь может рухнуть, а рядом живут ответственные работники…
       Конец двадцатых не оставил надежд. Николай Померанцев, предвидя скорое увольнение, перешел в реставрационный центр Грабаря, но от ареста не уберегся. По «кремлевскому делу» он оказался в тюрьме, потом — в ссылке.
       Дмитрий Иванов после сноса кремлевских монастырей тяжело заболел. По образованию Дмитрий Дмитриевич был юристом, перед революцией служил директором департамента Министерства юстиции. Еще в начале века занимался вопросами правовой защиты произведений искусства на территории воюющих стран. Спокойно созерцать беззаконие он не мог и добровольно оставил пост директора, а через месяц бросился под поезд.
       После его самоубийства в Оружейную палату нагрянула «Особая ударная бригада» Правительственной комиссии СНК и изъяла для продажи 318 музейных «ценностей экспортного значения», в том числе восемь серебряных чаш из Орловского сервиза Екатерины II, спасенных Дмитрием Ивановым в 1922 году.
       
       Наталья КРАМИНОВА
       
18.12.2003
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

№ 95
18 декабря 2003 г.

После выборов
Задача удвоения ВВП решена
«Прекратить истерику». Самое время воспользоваться этим мудрым советом
Вслед за коммунистами в результатах народного голосования усомнилось «ЯБЛОКО»
Бедная Аня просит помощи у «Родины»
Самовывоз депутатов из Госдумы
Точка зрения
Черносотенцы начала XX века и нынешние «народные избранники» — братья-близнецы
Телеревизор
Владимир Соловьев: Если бы не Чечня, Путин не стал бы президентом. И телевидение здесь ни при чем
Расследования
Гражданин Белоруссии утверждает, что оказался свидетелем расстрела без вести пропавших Гончара и Красовского
Спасти сержанта Шепырева. Исчезнувшего солдата ищет только мать
Цена закона
Золото теперь — не валюта
Новости компаний
Открылся Центр исследований и разработок «ЮКОСа»
Четвертая власть
Курская газета засудила городскую администрацию
Инострания
Конституцию ЕС так и не приняли
Кошелек «Аль-Каиды» гуляет на свободе
Образование
Учебник для продвинутых хулиганов
Медицина
Нервные клетки восстанавливаются! Это и есть медицина XXI века
Спорт
«Забытая сборная»: Николай Эпштейн
Люди
Михаил Бобров — «Мимино» прикованный
Личное дело
Василий Аксенов: Моя бабушка — Золушка
Исторический факт
Золото Троцкого
Страна Утопия с видом на Мадагаскар
Юлий Ким — счастливый сын ГАЛУГа
Было на будущей неделе
22–28 декабря. Чем они потрясли мир?
Кинобудка
Детский сеанс киномагии с последующим разоблачением прокатчиков
Музыкальная жизнь
Лучше «Секрет» в Кремле, чем дворцовые тайны
С концерта «АукцЫона» всегда уходишь голодным
Театральный бинокль
Театр как кунсткамера и видеокамера
Сектор глаза
Дизайнер — это не фамилия, а, наконец, профессия
Без палитры не разберешься. Художники наконец-то прочли Конституцию

АРХИВ ЗА 2003 ГОД
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2003 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100