В МОСГОРСУДЕ ПОДХОДИТ К КОНЦУ ЗАКРЫТЫЙ ПРОЦЕСС ПО ДЕЛУ О ВЗРЫВАХ ЖИЛЫХ ДОМОВ В МОСКВЕ И ВОЛГОДОНСКЕ
Цена мешка картошки

Многотомное
и крайне сложное дело ухитрились рассмотреть за
полтора месяца. 24 декабря ожидаются прения
сторон, после чего суд удалится для вынесения
приговора. Таким образом, сбывается
предположение «Новой газеты» о том, что судья
Марина Комарова стремится завершить
«гексогеновый» процесс уже к Новому году...
В пятницу, 19 декабря,
подсудимый Адам Деккушев рассказал суду, что
после теракта полевой командир Абу Умар не
расплатился с ним за выполненную «работу», а Юсуф
Крымшамхалов признался, что беспрепятственный
проезд в Волгодонск автомобиля с гексогеном
удался благодаря взятке, которую принял от него
капитан милиции Любичев. Другой милиционер,
майор Ш., в обмен на мешок картошки, которым
маскировалась взрывчатка, выдал Крымшамхалову
бумагу с формулировкой: «Машину проверил.
Пропускать везде». Имея такое «удостоверение»,
террористы смогли беспрепятственно доставить
гексоген к месту взрыва.
Капитан Любичев уже
осужден. Потерпевшие — жители Волгодонска —
потребовали привлечь к уголовной
ответственности и майора Ш. Неудачно.
Следователь был крайне удивлен подобной
постановкой вопроса. «Нельзя же за мешок
картошки сажать человека? Берут все, и если всех
сажать, то в органах не останется ни одного
человека», — было сказано в ответ.
Судья Комарова
ограничилась формальным исследованием
доказательств. Судью не смутили, в частности,
существенные противоречия в показаниях
подсудимого Адама Деккушева. Ранее он признавал
свою причастность к изготовлению и перевозке
взрывчатки. Но, по утверждению Деккушева, не знал,
что взрывчатка будет использована для взрыва
жилого дома — думал, что будут уничтожены
технические объекты: мост, дамба или атомная
станция. В ходе предварительного следствия
показания были изменены. Каким верить и на
основании чего? Очевидно, председательствующему
виднее…
Судья Комарова, по словам
участников процесса, очень обрадовалась, когда
все согласились с ее решением закончить судебное
следствие и перейти наконец к прениям.
Подсудимые, суд, обвинение, похоже, действительно
в этом заинтересованы.
Что же касается
потерпевших, то один из них сказал нам: «Мы
устали. Сделали все что могли. О возмещении
морального вреда мы уже и не говорим. Но если
решение суда нас не устроит, мы обжалуем
приговор. Наши дети умирают, а у нас нет денег,
чтобы спасти их. Когда я сказал об этом судье, та
ответила, что это ее не касается. Адвокат Трунов
на это заметил, что «подобное поведение является
давлением на суд».
Илья КРИГЕР
22.12.2003
|